Балерос процветал в период Анархии между апокалипсисом и реконструкцией. Практически в одиночку он восстановил старый римский гладиаторский ринг под улицами Лондона. Он нанял целый легион рабовладельцев, каждый из которых зарабатывал деньги на своих бойцах, но он сам дёргал за все ниточки за кулисами.

Теневые Фейри и реконструкция разрушили всё это для него. Все гладиаторы, кроме меня, были отправлены в сверхъестественные миры.

Если я закрывала глаза, то могла представить Балероса, бродящего по старому амфитеатру, выглядящего царственным и убогим одновременно. Он мысленно переживал дни своей славы, когда монстры обращались с ним как с императором, которым он и должен был быть. Балерос перенял старые римские обычаи, поощрявшие его почитание. В этих каменных стенах он чувствовал себя не просто императором, но и богом.

Я прикоснулась к кристаллу люмена у себя на шее.

Теперь я могла перемещаться тенью. Балерос не имел такой возможности. Я смогу справиться с ним.

Я снова взглянула на Руадана, дрожа всем телом. Его тело было неподвижным, как в могиле. Он выглядел совершенно мёртвым, хотя я знала, что это не так. Возможно, я смогла бы убедить его пойти со мной, если бы не ударила его ножом в грудь. Но это тоже было бы рискованно. Руадан отправлялся бы на задание по уничтожению. Я отправлялась на спасательную миссию. Совершенно разные цели.

Мои мысли лихорадочно метались, и я чувствовала, что теряю контроль. Я заставила своё сердце биться медленнее.

Мой план состоял в том, чтобы вырвать Киару из лап Балероса — в идеале убить его, но спасение Киары было приоритетной задачей. Затем нам придётся бежать из Лондона. Мы обе будем жить в бегах, скрываясь от Теневых Фейри до конца своих дней. Из этого не будет выхода. Нам просто придётся привыкнуть к этому, и, в конце концов, возможно, Теневые Фейри забудут о нас.

Как бы то ни было, мне нужно убираться отсюда к чёртовой матери, и немедленно. Честно говоря, я понятия не имела, как долго полубоги могут оставаться в отключке. Не то чтобы я сражалась с ними на арене.

Меня всё ещё трясло, когда я подошла к стене Руадана и взяла ещё один нож из его арсенала. Серебряное лезвие, точно такое же, как у него в груди. Но у этого ножа была другая цель.

Я поднесла его к затылку, к тому месту, где несколько дней назад Руадан пометил меня заклинанием слежения.

Поморщившись, я вонзила лезвие в кожу. Я стиснула зубы, когда боль пронзила мою шею. У Мелюзины, вероятно, нашёлся бы магический способ справиться с этим, но на моей стороне была только грубая сила.

Наконец-то я срезала метку. Кровь стекала по моим пальцам, собираясь лужицей на полу.

Если я не остановлю кровотечение, Руадан сможет выследить меня через несколько мгновений после пробуждения. Именно поэтому в подобных ситуациях я носила с собой сумку со всем необходимым. Никогда не знаешь, когда тебе придётся срезать магические татуировки со своего тела. Я достала бутылку с водой, марлю и другие медицинские принадлежности и смыла кровь с рук. Я намазала рану антисептиком, кряхтя, когда средство защипало открытую плоть. Затем я туго заклеила её толстыми слоями марли. И ещё одним слоем клейкой ленты, для пущей убедительности.

Когда с этим было покончено, я сняла окровавленную рубашку, смяв её в комок. Я натянула чистую чёрную рубашку.

Приведя себя в порядок, я достала из сумки лист бумаги и ручку и торопливо нацарапала:

ИЗВИНИ, ЧТО ПЫРНУЛА ТЕБЯ.

Затем:

СПАСИБО ЗА ОДЕЯЛО.

Я поморщилась. Это прозвучало саркастично, как будто я насмехалась над ним, но я имела это в виду, совершенно искренне.

— Чёртовы ириски, — проворчала я, понимая, что с каждой минутой всё больше смахиваю на сумасшедшую.

В любом случае, умение составлять красивые формулировки среди моих навыков не значилось, и у меня не было времени зацикливаться на выборе слов. Я оставила записку рядом с Руаданом для того момента, когда он проснётся.

Я вернулась к его арсеналу, выбрала самые красивые ножны и затянула их на поясе. Я взяла железный нож с его кровати и аккуратно вложила его в ножны. Даже у Балероса имелась слабость. И как у фейри, этой слабостью было железо.

Я подошла к одному из окон и приоткрыла его, пока в комнату не ворвался холодный ночной воздух. Двор окутывали тени. Идеальное место для прыжка.

Я была почти уверена, что коридоры напичканы магией, которая могла отслеживать каждое наше движение, и, возможно, там сработала бы сигнализация. Безопаснее было придерживаться Тауэр-Грина. А с камнем люмена я, возможно, смогу выбраться отсюда до того, как кто-нибудь из Теневых Фейри успеет среагировать.

Руадан был здесь единственным инкубом, единственным, кто мог естественным образом перемещаться в тенях. И я вырубила Руадана его же собственным серебряным ножом. Меня кольнуло чувство вины, но я снова отогнала его прочь.