— Любуешься? — хрипло спросил Джарл, не поднимая головы.

— Не скажу, что любуюсь, но рад, что он в таком виде, а не в живом.

— Это уж точно. — согласился Джарл. — Но я мог бы сработать и чище, тогда бы не пришлось мочить руку во всякой лечебной дряни.

Грэм сел на лавку напротив, не дожидаясь приглашения.

Джарл поднялся, вышел ненадолго и вернулся уже с двумя глиняными кружками, которые держал в одной, здоровой руке. Поставил одну перед Грэмом, другую — перед собой и снова сел.

Грэм взял кружку и повертел в руках, глядя на темную жидкость. Потом вздохнул и сделал глоток. Горечь обожгла горло, но следом пришло знакомое тепло, разливающееся по телу.

— Зачем пришёл? — спросил Джарл.

— Поговорить.

— О долге?

— Долг — это ерунда, — отмахнулся Грэм и умолк секунд на двадцать.

Джарл молча ждал.

Все это время старик собирался с мыслями, не зная как именно начать.

— Ты слышал про Валира? — наконец спросил он.

— Его изучают алхимики. А ты что, — Джарл чуть прищурился, — что-то знаешь об этом?

— Кое-что знаю, — медленно ответил Грэм. — Когда я услышал о том, что случилось, сегодня утром, то сразу пошел туда поглядеть своими глазами. Потому как мало ли что и кто говорит, правды из чужих уст не добьешься.

— Кто бы сомневался, — фыркнул Джарл. — Всегда лезешь куда не надо.

— Лезу только потому, что другим всё равно. — отрезал Грэм.

Джарл не стал спорить.

— Ну так что там у тебя?

Грэм начал рассказывать чуть издалека. Начал просто с похода с Траном. О волках приручителя, которые вели по следу не запаха, а страха. Об мертвом круге на земле, в который боялись вступать животные и об отсутствии любых следов борьбы. А еще о черных маслянистых метках на дереве и камне.

Джарл слушал молча, не перебивая. Только пальцы его здоровой руки время от времени постукивали по столу. Грэм и сам так делал, когда нервничал.

— Значит, метки? — уточнил Джарл, когда Грэм закончил описывать утренний поход.

— Да, метки. Вернее, я так решил, когда понял, что их несколько, а не одна.

— И ради этого ты пришел? Только ради того, чтобы сказать о непонятных метках, которые, возможно, и не метки?

— Не ради этого, — Грэм покачал головой. — Я еще не всё рассказал, Джарл.

Он закатал рукав рубашки, обнажая предплечье.

— Видишь? Чёрная хворь отступила.

Джарл посмотрел на его руку. Там, где еще недавно, — Джарл это помнил, — пульсировали черные прожилки, теперь виднелись лишь бледные следы, словно старые, почти зажившие шрамы.

— Это благодаря гнилодарцам.

— Я догадался, что не благодаря алхимикам. — фыркнул Джарл, — Результат их «лечения» я помню.

— Его не было.

— Именно.

Джарл посмотрел на него, и в его взгляде на удивление не было ни осуждения, ни удивления.

— Меня не беспокоит, что ты ходишь к гнилодарцам, — сказал он наконец. — Если бы ты подох от хвори, я бы потерял единственного человека в этом поселке, с которым есть что вспомнить, и который не боится говорить мне в лицо то, что думает.

Грэм на мгновение застыл.

За все те годы, что он его знал, он ни разу не слышал от бывшего ученика ничего подобного.

Он сжал кружку крепче, чувствуя, как что-то теплое разливается в груди.

— К гнилодарцам ходит Шипящий, — сказал он, возвращаясь к делу.

Джарл стиснул зубы. Желваки на его скулах дернулись.

— Ходит? — уточнил охотник. — То есть это уже не первый раз? И ты только сейчас об этом говоришь?

— Говорю я об этом потому, что ты вернулся. Пока тебя не было некому было говорить. Меня особо никто слушать не станет, а если станут… — Грэм помолчал. — Просто придут и наделают глупых дел. Поубивают кучу невинных гнилодарцев и скажут, что так и было.

Грэм тем самым пытался намекнуть ученику, что это совсем не тот подход, который нужен.

— Поубивают? — хмыкнул Джарл, — Ты преувеличиваешь глупость других охотников. И ты думаешь, там много невинных? Ты сам знаешь, что в деревню сбегают многие из других земель — те, кто наделал дел и теперь скрывается.

— Дети тоже виноваты? — посмотрел Грэм прямо в глаза Джарлу, — А старики? Женщины?

Джарл откинулся назад, скрестив руки на груди, не отвечая на вопрос.

— Значит, гнилодарцы сотрудничают с Гиблыми, — констатировал он.

— Как и с нами, и с некоторыми личностями из поселка — они сотрудничают со всеми, кто помогает им выживать. Жизнь у них, знаешь ли, непростая.