Леонард Митчелл, вызвавшийся его проводить, издал тихий смешок:

— Не суди о мистере Гавейне по его жилищу. Пусть он в итоге так и не получил дворянского титула, но в свое время он был самым настоящим рыцарем.

На этих словах «Полуночный поэт», вальяжно одетый в белую рубашку, черные брюки и кожаные сапоги без пуговиц, внезапно проникся глубокой меланхолией:

— Он застал последнюю славную эпоху рыцарства. Те храбрецы в кирасах яростно бросались на стройные шеренги мушкетов и пушек, сминая вражеские ряды и обращая противников в бегство. Увы, их триумф длился недолго. Вскоре изобрели и пустили в ход высоконапорные паровые винтовки и шестиствольные пулеметы. С тех пор рыцари навсегда сошли с исторической сцены.

Мистер Гавейн не стал исключением. Более двадцати лет назад его рыцарский орден Ахоа столкнулся с армией Республики Интис, оснащенной по последнему слову техники… Эх, каждый раз, когда я думаю об этом, мне кажется, будто я прикасаюсь к самой пыли веков. Меня до глубины души потрясает эта неотвратимая, фатальная поступь судьбы. В моей груди рождаются и бурлят стихи… вот только писать я их не умею.

«…И к чему тогда была вся эта тирада?»

Клейн сделал вид, что не заметил самоиронии Леонарда, и с абсолютно серьезным видом посоветовал:

— Мой университетский товарищ как-то обмолвился, что написание стихов требует недюжинного таланта. Лучше всего начать с чтения «Сборника ранней классической поэзии Лоэна».

Настроение Леонарда изменилось по щелчку пальцев. Он тут же расплылся в беззаботной улыбке:

— Я уже давно прикупил этот сборник. А заодно и «Избранные стихи Росселя» с парочкой других томиков. Я приложу все усилия, чтобы стать истинным Полуночным поэтом, мистер Провидец.

«Это что, жирный намек на… метод отыгрыша?»

Клейн, напустив на себя вид полного непонимания, ответил:

— В таком случае, тебе понадобятся еще и учебники по грамматике.

— Ладно, идем внутрь.

Леонард толкнул полуоткрытую железную решетку ворот, и они вдвоем зашагали по дорожке к дому.

Не успели они подойти ближе, как входная дверь распахнулась, и на крыльцо вышел рослый, крепко сбитый мужчина.

У него были короткие светлые волосы, заметно тронутые сединой на висках. Лицо, испещренное глубокими морщинами, носило следы долгой борьбы с ветрами и невзгодами.

— Что вам здесь нужно? — спросил мужчина низким, ровным голосом.

— Мистер Гавейн, согласно контракту, который вы подписали с полицейским управлением, наш стажер-инспектор будет обучаться у вас рукопашному бою.

С улыбкой пояснил Леонард.

— Рукопашному бою? В нашу эпоху он никому не нужен.

Гавейн перевел слегка помутневший, безжизненный взгляд на Клейна.

Тебе следует упражняться в скорости выхватывания оружия и меткой стрельбе. Ты должен овладеть самым передовым оружием.

«Неужели у него осталась психологическая травма после встречи с шестиствольными пулеметами и паровыми винтовками?» — Клейн благоразумно промолчал, лишь с забавной улыбкой покосившись на Леонарда.

— Для офицеров полиции рукопашный бой по-прежнему остается обязательной дисциплиной.

Леонард заговорил так, словно был готов к подобному повороту.

Большинство преступников, с которыми нам приходится иметь дело — вовсе не те кровожадные демоны, которых нужно расстреливать на месте. Зачастую они даже не вооружены. И вот тогда-то в ход идут кулаки.

Лицо Гавейна помрачнело. Выдержав добрый десяток секунд тишины, он наконец произнес:

— Попробуй нанести удар.

Сказано это было Клейну.

Юноша, сегодня пришедший без трости, порылся в воспоминаниях о боксерских поединках из своей прошлой жизни. Подняв руки, он резко выбросил кулак вперед.

Уголок рта Гавейна едва заметно дернулся. Немного поразмыслив, он бросил:

— Ударь ногой.

Клейн развернулся вполоборота, крутнул бедрами, напряг бедро и с силой выкинул правую ногу.

— Кхм… — Гавейн прикрыл рот рукой и дважды легонько кашлянул.

Повернувшись к Леонарду, он сказал:

— Я выполню условия контракта. Но, учитывая его… состояние, в первый месяц ему достаточно приходить четыре раза в неделю. Занятия будут длиться по три часа.

— Вы — эксперт по рукопашному бою, вам и решать.

Леонард без малейших колебаний закивал. С лукавой ухмылкой посмотрев на Клейна, он бросил:

— Увидимся за ужином.

Дождавшись, пока Леонард выйдет за железные ворота, Клейн с любопытством поинтересовался: