И в какой-то момент я просто признал: теперь у меня две реальности. Прошлая, где была моя невеста, на которой я так и не успел жениться. И нынешняя, где есть Лисса и Майлин. Я не понимал, что именно чувствую к каждой из них, не спешил давать имена этим ощущениям, но впервые поймал себя на том, что хочу разобраться.

Интерлюдия. Майлин и ее отец

Начальник стражи вернулся в управление уже глубокой ночью. Дом похитителей взяли, бандитов развели по камерам. Город за окнами медленно остывал, возвращаясь к привычной ночной жизни. В кабинете горела всего одна лампа. Тень от стеллажа падала на стену неровным прямоугольником.

Майлин сидела у окна на краю стула, ладонями упираясь в колени. Кровь и грязь она уже смыла, одежду сменила, но чувствовала себя так, будто все еще стоит в том подвале. От ожидания становилось только хуже.

Дверь распахнулась резче, чем нужно. Отец вошел, закрыл ее за собой и какое-то время просто стоял, опираясь ладонью о косяк. Плащ был расстегнут, на рукаве въевшаяся грязь и пятна копоти, под глазами — тяжелые тени. Он снял пояс с мечом и положил на стол небрежно, так что пряжка задела чернильницу, и та чуть качнулась.

Посмотрел на нее. Долго. Молча.

— Ты понимаешь, что сегодня сделала? — спросил он.

Голос был спокойным. От этого было только хуже.

— Понимаю, — ответила она. — Нашла дом похитителей. И вы успели нас спасти.

— Нашла дом, — медленно повторил он. — Одна. Без приказа. Без отряда. Без доспехов. Без хоть какой-то страховки, кроме маленького артефакта связи, который я дал тебе на крайний случай. Чтобы звать помощь. А ты полезла туда в самое пекло.

Он не повышал голоса, но от каждого его слова хотелось вжаться в стул еще больше.

— Если бы я сначала побежала за тобой, — так же тихо сказала Майлин, — к тому моменту, как вы добрались бы, его могли уже увезти или убить.

— А если бы тебя схватили? — он взглянул прямо. — Ты вошла в дом, набитый вооруженными людьми, как будто это тренировка. Тебя могли тихо прирезать, выбросить в яму, и никто бы никогда не узнал, где ты пропала.

Он отвернулся к стене, будто не выдержал того, что сам только что произнес.

— Я уже хоронил твою мать, — сказал он глухо. — Мне этого хватило.

Майлин сжала пальцы до боли. Она знала, к чему он ведет. Но легче от этого не становилось.

— Мама погибла не потому, что была слишком смелой, — произнесла она, стараясь держать голос ровным. — Она делала свою работу.

— Ее не должны были туда посылать, — резко перебил он. — Никого не должны были. Но маги любят считать, что цель важнее тех, кто ее выполняет. В кабинетах решают, кого кинуть в огонь, а потом просто пишут: «погибла при исполнении». Удобно. Быстро. Чисто.

Он снова посмотрел на нее. Взгляд тяжелый, усталый, но очень ясный.

— Я видел, в каком состоянии ее привезли, — уже тише проговорил он. — Вернули не человека, а то, что от него осталось. И сказали: «Она погибла героически. Послужила делу». Как будто от этого должно было стать легче.

Он на мгновение замолчал, взгляд ушел куда-то мимо нее, к пустой стене. Плечи, еще секунду назад жесткие от злости, чуть опустились. Он разжал пальцы, будто только сейчас заметил, как сильно сжимал кулаки. Когда заговорил снова, в голосе уже не было ни резкости, ни упрека — только усталость.

— Я боюсь, что все повторится, — тихо ответил он. — Что у меня заберут сначала жену. Теперь дочь.

Майлин глубже вдохнула. Тайну, которую она так усиленно прятала от отца, пришло время раскрыть.

— Папа… — начала она. — Я прошла инициацию.

В кабинете стало так тихо, что было слышно, как в лампе трещит фитиль. Сначала он просто нахмурился, будто решил, что ослышался.

— Что?

— Я прошла инициацию, — повторила она. — Уже давно. Несколько недель назад.

Он поднялся так резко, что стул скрипнул.

— Ты… — слова оборвались. Он прошелся от стола к стене, вернулся, остановился посреди кабинета. — Ты все это время скрывала, что стала магом?

Она выдержала паузу.

— Я знала, если скажу, ты попытаешься остановить меня. А останавливаться я не собиралась.

— Я каждый день делал все, чтобы держать тебя подальше от этого, — процедил он. — Ты росла в управе. Слышала истории. Видела тех, кто возвращается из выездов. И знала о тех, кто не возвращается. И после этого все равно…