Камеры. Он подключился к системе наблюдения по всему городу — нелегально, но ему было плевать. Искал машину Кирилла, его лицо, его след.

Ничего.

В три часа ночи зазвонил телефон. Номер не определён.

— Слушаю, — сказал Максим.

— Папа, — голос Кирилла — пьяный, злой, но не настолько, чтобы потерять связность. — Ищешь меня?

— Где ты? — спросил Максим, чувствуя, как холод разливается по венам.

— Не скажу. А ты не угадаешь.

— Кирилл, прекрати. Ты в дерьме. Вернись в клинику, и я забуду про побег.

— Забудешь? — Кирилл рассмеялся — отрывисто, зло. — А как же Саша? Она тоже забудет, как трахалась с моим отцом?

Максим сжал телефон так, что пластик захрустел.

— Не смей про неё так говорить.

— А как мне про неё говорить? — голос Кирилла сорвался на фальцет. — Она моя девушка, папа! Моя! А ты увел её у меня. Как последний кобель.

— Ты поднял на неё руку, — сказал Максим ледяным голосом. — Ты чуть не изнасиловал её. После этого она не твоя девушка. Она вообще ничья.

— Она твоя, да? — Кирилл зашипел. — Думаешь, она тебя любит? Она охотница за баблом, папа. Она таких, как ты, за версту чует. Ты ей нужен только из-за денег.

— Заткнись, — голос Максима стал тихим — тем самым тихим, которым он хоронил конкурентов.

— А что? Правда глаза режет? Ты — старый дурак, папа. Она тебя бросит, как только найдёт кого помоложе. И ты останешься один. Как всегда.

— Где ты, Кирилл? — повторил Максим.

— Не скажу. Но я приду. За ней. Ты не сможешь охранять её вечно.

— Я убью тебя, если ты тронешь её, — сказал Максим. Без угрозы. Просто констатируя факт.

— Убьёшь? — Кирилл засмеялся — уже не зло, а как-то безнадёжно, по-детски. — Ты не сможешь. Я — твой сын. Единственный.

— Ты был моим сыном, — сказал Максим. — Пока не поднял руку на женщину.

Он сбросил звонок.

Руки дрожали. Он сжал их в кулаки, заставил себя успокоиться. Потом набрал номер своего человека — того самого, с которым работал много лет.

— Я знаю, где он может быть, — сказал Максим. — Проверь всё. От старых складов до новых квартир. Он где-то прячется с дружками. Найди его.

— А если найду?

— Держи на месте. Я приеду сам.

Он вернулся в спальню. Саша спала — свернувшись калачиком, волосы разметались по подушке. Во сне она выглядела совсем ребёнком. Маленьким, беззащитным, хрупким.

Максим сел на край кровати, осторожно убрал прядь с её лица.

— Я не позволю ему тебя тронуть, — прошептал он. — Даже если для этого придётся пожертвовать всем.

Она вздохнула во сне и повернулась к нему, ища тепло.

Он лёг рядом, обнял, уткнулся носом в её волосы.

И впервые за долгие годы — заплакал.

Тихо. Беззвучно. Чтобы не разбудить.

Две следующие недели прошли как под копирку.

Учёба — онлайн. Еда — в доме. Прогулки — по балкону. Охрана — у дверей.

Саша сходила с ума от безделья и тишины. Она читала, смотрела сериалы, пыталась учить китайский (бросила на втором уроке), разговаривала с Лерой по телефону (наврала, что уехала к родственникам). И ждала.

Каждый вечер приходил Максим. Они ужинали, разговаривали, иногда целовались. Один раз даже занялись любовью — но это было какое-то другое, не такое, как в первый раз. Торопливое, тревожное, с привкусом горечи.

Она чувствовала, что он что-то скрывает.

— Ты нашёл Кирилла? — спросила она в очередной вечер.

— Почти, — ответил он. Но в глазах была ложь.

— Ты врёшь.

Он отвёл взгляд.

— Не хочу тебя пугать.

— Я уже напугана. Скажи как есть.

Он помолчал. Потом выдохнул и сказал:

— Мы знаем, где он. Примерно. Но он не один. С ним трое его бывших дружков — с криминальным прошлым. Они вооружены.

У Саши пересохло в горле.

— Вооружены? — переспросила она.

— Пистолеты. Возможно, что-то ещё.

— И что ты собираешься делать?

— Решить вопрос, — отрезал он.

— Максим, не надо, — она схватила его за руку. — Не надо ехать туда. Вызови полицию. Пусть они…

— Полиция? — он усмехнулся. — Полиция приедет через три часа, когда уже всё кончится. Или не приедет вовсе. Я не доверяю им.

— А кому ты доверяешь?

— Себе, — сказал он. И добавил: — И тебе.

Она смотрела на него — большого, опасного, такого родного уже, такого своего — и понимала, что не может его остановить. Не имеет права.