— Я до пяти… Потом встретимся тогда… Здесь…

— Хорошо… Удачи тебе… — закрываюсь за ним, словно это я тут хозяйка, блин… И выдыхаю, касаясь своих губ…

Хочется материться, блин… Хочется кричать…

Что со мной за фигня такая происходит?

Фу! От самой себя тошно…

Вечером, когда я реально переодеваюсь и снова оставляю телефон дома, перекинувшись с Леной несколькими голосовыми, я возвращаюсь к нему домой… Ни намёка на чувства для неё…

Я ничего такого не говорила. Сказала, что всё по плану и ей не о чем переживать… Что он уже повёлся…

А сейчас мы с ним идём по набережной, ветер играет с прядями моих волос, а я ловлю себя на том, что боюсь посмотреть на него. Боюсь увидеть в его глазах то, чего не должна… Тот самый интерес, тепло, надежду.

— Вот, — он останавливается у старого книжного развала. — Ты говорила, что любишь книги. Тут иногда попадаются редкие экземпляры…

Я опускаюсь на корточки, перебираю потрёпанные обложки. Вдыхаю запах бумаги, клея, времени. И вдруг понимаю, что он реально запомнил. Запомнил, что я как-то упомянула любовь к букинистике. Неужели он не на ноги мои пялился? Нонсенс какой-то…

— Ты что решил меня купить? — шучу, но голос дрожит.

— Просто слушал, — отвечает он с усмешкой. — Ты много интересного говоришь…

И от этой фразы у меня внутри… Начинаю шевелиться проклятые бабочки…

Я начинаю влюбляться

Вечером, когда мы сидим в маленьком кафе, я ловлю себя на мыслях, которых не должно быть…

Как приятно, что он не перебивает, когда я рассказываю о детстве.

Как тепло его рука, случайно коснувшаяся моей при передаче сахара.

Как спокойно на душе, когда он просто молчит рядом.

Это не входит в план. Ни в мой, ни в Лены. Я должна была зацепить, поиграть, исчезнуть. А вместо этого…

Вместо этого я думаю о том, как он улыбается, когда рассказывает о дедушке. О том, как морщит лоб, пытаясь вспомнить название книги. О том, что в его взгляде нет ни капли цинизма — только любопытство, внимание, живой интерес. Ко мне… Как к человеку…

«Остановись», — шепчу себе. Но тело не слушается… Я наклоняюсь ближе, когда он говорит, я смеюсь над его шутками, я хочу быть рядом…

— Мне понравился вчерашний поцелуй, — шепчет он и рассматривает меня. — Ты… Какая-то другая…

— Какая другая?

— Не знаю… Настоящая, что ли… Не знаю, как объяснить. Пусть звучит, как какое-то клише, но нет… Ты и впрямь удивительная…

Чувствую, как его рука зарывается в мои волосы, а глаза просят разрешения… Только у меня чувство, словно я уже перед ним тут растеклась… Безвольной лужицей… Какая же я всё-таки тряпка… Мы снова целуемся… Да не просто, как будто играем, а так… Что у меня замирает сердце…

Ночью, лёжа в гостевой комнате, я веду диалог сама с собой…

Голос разума твердит одно да потому… И хочется его отключить.

«Ты забыла, зачем здесь? Ты должна выполнить план. Лена ждёт. Ты не можешь подвести подругу! Ты будешь как все его поюзанные давалки…».

А сердце… Сердце воет от тоски… И моя вагина тоже…

Господи, у меня тянет низ живота, и я ёрзаю, думая о том, как бы хотела перенести этот поцелуй в горизонтальную плоскость…

Но единственный, кто продолжает долбить меня… Это разум…

«Даже если он такой хороший — это не твоя история. Ты не можешь остаться. Ты не имеешь права! Это некрасиво!»…

«Почему? Потому что так решила Лена? Потому что ты сама придумала правила?».

Я сажусь на кровати, обнимаю колени. В голове черт-те что… Ещё чего не хватало… Болтать с самой собой… Прекрасно…

Есть ли у меня долбанный выбор?

Вариант один… Признаться. Сказать всё как есть: «Я пришла, чтобы отомстить. Но теперь не могу». Риск — он возненавидит. Риск — я потеряю его…

Вариант два… Продолжить игру. Держать дистанцию, следовать плану, уйти, не объясняя. Риск — я потеряю себя. Риск — это ранит его сильнее, чем он заслуживает.

Вариант три… Ничего не решать. Оставить всё как есть, плыть по течению. Риск — всё станет ещё сложнее. Риск — мы оба окажемся в ловушке.

За окном ночь. Я смотрю на звёздное небо и понимаю, что я уже не та, что пять дней назад. Я больше не «сучка, которая знает, чего хочет». Я — «сучка, которая боится признать, что хочет его»…