– Миллион.

– И у меня. И парочка от мамы. Я не говорил ей, что мы планируем вот так открыто заявить о своих отношениях.

– Но она не против?

– Она любит тебя. Наверное, больше, чем меня.

– Неправда.

Я улыбаюсь.

– Нет, но она, правда, считает тебя своим. Она рада за нас, но волнуется. Как и всегда, когда дело касается этой индустрии.

– Знаешь, кто за нас не рад? Блейк. Хочешь увидеть фото, что он прислал?

Я подхожу ближе, чтобы посмотреть на экран, когда он достает телефон из кармана брюк. Это фотография Блейка, подписывающего…

– Это что, коктейльная салфетка?

– Да. По-видимому, вчера вечером он был в баре с Джорданом. Он заставил его подписать салфетку, на которой говорилось, что он снимется в его фильме. Это официально. Он ненавидит нас.

– Посмотрим, что он почувствует после выхода фильма на экраны. Я, конечно, не эксперт, но думаю, что это может пойти на пользу его актерской карьере, чтобы его не загнали в рамки боевиков.

– Может, он поблагодарит нас в своей речи на «Оскаре».

Я фыркаю.

– Я бы не стал заходить так далеко, но, возможно. Ты перезвонил Харли?

– Пока нет.

И как будто сам Харли ждал снаружи, или мог почувствовать, когда его имя произносится трижды за двадцать секунд, раздается звонок у парадных ворот.

– Слишком долго, - говорю я.
– Это, точно он.

– Или Блейк.

– Хм, или папарацци.

– Нет, они знают, что звонить нельзя. Это наверняка Харли.

Мы оба встаем, чтобы открыть входную дверь, и видим телохранителя Харли, сдерживающего папарацци, пока они фотографируют Харли, Блейка и Райдера. Они, вероятно, фотографируют и Лирика, учитывая, что его первый сингл хорошо продается, но с ними еще двое парней. Кто-то, похожий на Лирика, а также менеджер Харли, Гидеон.

Я нажимаю на кнопку, чтобы открыть ворота и впустить их, но это только усугубляет всеобщее помешательство.

Когда Харли подходит к нам, он мило улыбается.

– Собрание группы.

Когда они все гуськом заходят в дом и мы закрываем за собой дверь, Денвер хватает меня за руку.

– Это было три года назад. Помогите. Посттравматическое стрессовое расстройство. Собрания Харли, говорящие нам, что мы могли бы сделать лучше или по-другому.

Харли останавливается как вкопанный и поворачивается, чтобы отвесить Денверу подзатыльник.

– О, и подзатыльники тоже вернулись!
– драматично восклицает он.

Я притягиваю его к себе.

– Не волнуйся. Я защищу тебя.
– Я целую его в висок.

Мы все проходим в неформальную гостиную и рассаживаемся, совсем как после похорон Кэмерона. Сейчас находиться в одной комнате с этими ребятами нереально, но я уверен, что это чувство пройдет, как только я привыкну к их присутствию.

Теперь я понимаю, что злился не на них, а на себя. Потребность в продажах, потребность в лайках, потребность быть успешным - я позволил всему этому сломить меня в прошлый раз, и не позволю этому повториться. Все, чего я хочу - быть счастливым.

Харли остается стоять рядом с парнем, который, должно быть, брат Лирика.

– Знакомьтесь, это Аккорд Джонс. Он юрист в индустрии, и он займется контрактами, которые вы передадите своим агентам, менеджерам, всем, кто у вас есть.

Мы с Денвером обмениваемся взглядами.

– Насчет этого, - говорю я.

Денвер прикусывает губу и тихо говорит:

– У нас их нет.

– Ни у одного из вас?
– Спрашивает Харли.
– Даже после того, как вас показали по телевизору? Я думал, ваши телефоны будут оборваны звонками.

– О, мы выключили их, чтобы нам не пришлось с этим возиться, - говорю я.

Его глаза расширяются, и он поворачивается к Гидеону с умоляющим выражением на лице. Гидеон улыбается.

– Хочешь, я разберусь с этим?

– Да, пожалуйста.

– Ты хоть понимаешь, через какое дерьмо я прохожу из-за тебя? То, что ты теперь руководишь «Одиннадцать», делает меня таким счастливым. Ты приползешь ко мне, умоляя простить за все, с чем мне приходится сталкиваться, будучи твоим менеджером.