Я хочу продолжать, пока не добьюсь окончательного результата. Я хочу чертового озарения. Но не думаю, что в реальной жизни это работает так.

Мне нравится целовать его. Мне нравится прижиматься к его телу. Он больше и мужественнее, чем я привык, но это только заставляет меня обнимать его крепче. Я провожу рукой по его спине, исследуя и принимая целиком.

Мое тело дрожит, член болит, и хотя этого должно быть достаточно, я хочу и дальше чувствовать себя хорошо, не задумываясь ни о чем.

Суть проста: Денвер значит для меня весь мир. Он единственный, из-за кого я когда-либо плакал, не считая смерти отца, но жить без него было невыносимо, и я не хочу, чтобы это повторилось.

В то же время я не хочу сидеть сложа руки и анализировать свою сексуальность, препарировать ее или бороться с ней, и, возможно, именно это заставляет меня складывать все эти необузданные эмоции в коробку с надписью «Бессмысленно, даже не пытайся».

Совершенно неожиданно Денвер отстраняется.

– Нет.
– Я тянусь за ним, пытаясь заставить его снова поцеловать меня, но он держится стойко.

– Мейс...
– В его голосе такая мука.
– Если ты собираешься паниковать, мне нужно знать об этом прямо сейчас.

– Я не паникую. Я хочу больше.

– Больше чего?

Черт, я не знаю ответа на этот вопрос. Словно я снова подросток, когда поцелуи были всем, а секс был заманчивым, но мысль о том, чтобы заняться им, заставляла меня охуенно нервничать.

– Продолжишь меня целовать? Пожалуйста?

– Недостаточно данных, чтобы найти ответ?

– Именно.

Денвер полностью отстраняется.

– Вместо того, чтобы продолжить целоваться, думаю, тебе, возможно, стоит попытаться осознать то, что мы только что сделали, потому что мне нужно защитить себя.

Я хочу возразить, но могу ли? В этот момент я хочу сделать с ним так много всего, но что касается завтрашнего дня и того, как буду себя тогда чувствовать, я понятия не имею, что произойдет, и несправедливо просить его сделать что-то еще, когда я не могу дать ему внятного ответа.

– Справедливо, - говорю я.

Он плюхается обратно на подушку, а затем откатывается от меня. Холод заполняет пространство между нами, и наше дыхание - единственный звук в темной комнате.

Я хочу что-нибудь сказать, но у меня нет нужных слов. Никакие слова в английском языке не смогут адекватно описать это.

Член болит, но если скажу ему, что у меня посинели яйца, это может либо помочь, либо усугубить ситуацию. На самом деле речь не о сексе.

Дыхание Денни неровное, и от него исходит напряжение, давая мне понять, что он не спит.

– Денни?

– Мм?

– Я...
– Я что? Мне, правда, понравилось целовать тебя. Я не ожидал, что так сильно понравится. Я хочу сделать это снова.

Все вышеперечисленное.

Я ожидал, что Денвер поймет, что не прав, а не наоборот. Я рад, что ошибся, но в то же время и нет.

Потому что я ни на шаг не приблизился к пониманию того, что изменилось между нами.

Я могу только признать, что что-то изменилось.

– Спокойной ночи, - бормочу я.

– Спокойной ночи.

Ага. Я точно не смогу заснуть.

Глава 15. Денвер

Понятия не имел, что мой инстинкт самосохранения оказался сильнее, чем желание кончить, но, видимо, это так.

Не следовало даже целовать его, и я знаю, что когда наступит день, пожалею об этом. А он скоро наступит, потому что после этого я точно не смогу уснуть, и с тех пор смотрю на дверь ванной. Без сомнения, если я перевернусь на другой бок, то не смогу удержаться и не прикоснуться к нему.

Поцеловать его.

К черту душевную боль.

Губы Мейсона такие же сильные и уверенные, как и он сам. Его прикосновения такие же теплые, как и его сердце.