– Мы бы никогда не встретились.

Губы Мейсона скрываются за бородой и усами, когда он это осознает.

– Трудно вспомнить время, когда тебя не было в моей жизни. Такое чувство, что мы знаем друг друга с детства.

Да, знаю. Поэтому ты относишься ко мне как к брату. Понял.

У моих ворот раздается сигнал, я оставляю Мейсона пить кофе, а сам иду поприветствовать съемочную группу на улице.

– Привет, ребята.

Съемочная группа тащит за собой оборудование, и я позволяю им пройти, но останавливаю одну из продюсеров и встаю перед ней.

– Привет.
– Я стараюсь выдать как можно больше обаяния.
– Мне нужно поговорить с одним из руководителей. С тем, кто готов выписать огромный чек.

Она склоняет голову набок.

– Зачем?

Я жестом приглашаю ее войти в дом.

– У меня гость, который готов помочь мне с конкурсантами.

Она выглядит заинтригованной и следует за мной внутрь. Увидев Мейсона, она замолкает на секунду.

– Я выпишу тебе этот огромный чек в течение десяти минут.

Мейсон, возможно, даже не примет его. Не думаю, что он решил сделать это ради денег. Но к черту делать все бесплатно.

Съемочная группа расположилась в моей музыкальной комнате, где стоит пианино, и сегодняшний день будет таким же, как и вчерашний, за исключением того, что они будут снимать это на камеру. Весь сегодняшний материал, вероятно, будет состоять из трех минут реального экранного времени, в течение которых участники будут практиковаться и проходить обучение вокалу. К тому времени, как они закончили с освещением, художник по декорациям заполнил пространство декоративным хламом, валяющимся у меня по всему дому, чтобы комната выглядела обжитой. Мне всегда нужно чистое и опрятное пространство, чтобы подумать, а все эти ужасные произведения искусства, которые я купил, отвлекают, так что моя музыкальная комната - самая неприметная из всех. Или была таковой. Теперь она выглядит так, будто в нее наблевал какой-то футуристический инопланетянин.

Хуже всего, что они переместили Билла, и он недоволен. Я это вижу. Статуя утки или нет, ему место в моей гостиной, где он может наблюдать за всеми моими гостями и выносить суждения. Прежде чем я успеваю унести его обратно, подходит продюсер, с которой мы виделись ранее, и хлопает меня по плечу, показывая подписанный чек, доставленный курьером.

– О, и пусть он подпишет это.
– Она сует мне в руки бланк соглашения.

– Займусь.

Мейсон на кухне, убирает посуду, которую конкурсанты оставили повсюду.

– Для этого есть ассистенты продюсера, - говорю я.

Он смотрит на меня через свое широкое плечо.

– Все в порядке. Мне нужно было чем-то занять руки. Я ждал, что руководители телеканала скажут, что не хотят видеть меня в шоу.

– Ты ошибаешься.
– Я протягиваю ему чек.

Он отстраняется и удивленно смотрит на сумму.

– За одно появление?

– Мне тоже достанется доля. Как будто я твой менеджер.

– Я делаю это не ради денег. Можешь оставить все себе.

– Я пошутил. И ты не откажешься.
– Я складываю чек и кладу в карман его рубашки, а затем похлопываю его по груди. В отличие от прошлой ночи, я не позволяю своей руке задерживаться.

Перед началом съемок мы проводим групповое собрание, и продюсер говорит всем присутствующим, что они должны притвориться, будто впервые видят Мейсона. О, прелести телевизионного реалити-шоу.

Немного нелепо снова знакомить их с Мейсоном, как будто они не провели с ним весь вчерашний день, но мы быстро знакомимся с первыми несколькими людьми. Напоследок они оставили Айлу, и должен сказать, она хорошая маленькая актриса. Она фанатеет от Мейсона и кричит с большим энтузиазмом, чем когда встретилась с ним ранее.

У меня складывается неприятное впечатление, что шоу настраивает ее на победу.

У нее есть определенный талант, в этом нет сомнений, но ей нужно много тренироваться. Со временем она, конечно, добьётся успеха, но боюсь, если устранят эту конкуренцию, то на все её альбомы наложат автотюн и перестанут так сильно заботиться о качестве.

Хотя, не мне говорить об этом. Привет, бойз-бэнд.

Как и вчера, она неуклюже исполняет песню «Больше, чем слова» группы «Extreme». Мейсон даёт ей тот же совет, что и вчера, она пытается снова, но останавливается на середине.

– Я не могу понять эту песню, - жалуется она.

Шокирующе. Неужели она, правда, думает, что мы понимали каждую песню «Одиннадцать»?

– Это песни стариков, поющих о желании секса вместо слов «Я люблю тебя», - говорит она.

Ух ты. Ммм. Ладно.

– Это, э-э... интересная интерпретация, но на самом деле она не совсем верна. Песня о том, что действия говорят громче слов. Маленькие жесты привязанности. Теплая улыбка. Делая что-то для другого, покажет, что ты о нем заботишься.