– Пусть сначала споет а капелла, чтобы она не пыталась конкурировать с твоим исполнением песни.

Теперь она выглядит испуганной, но откашливается. Когда она начинает петь, ее голос дрожит.

– Диафрагма, - говорит Мейсон.

Она берет ноту, которую не могла взять весь день, и мне хочется закричать Аллилуйя.

– Лучше.
– Мейсон вежливо улыбается.
– А теперь еще раз. С музыкой.

Я знал, что у Мейсона получится лучше, чем у меня. Он должен быть на моем месте. Он должен быть на этом шоу.

Остаток занятия проходит более гладко, чем в первой половине, но когда она выходит из комнаты, я поворачиваюсь к Мейсону, чтобы поблагодарить, он прерывает меня и спрашивает:

– Чувак, что, черт возьми, это было?

Не знаю, имел ли он в виду то, как он нас застал, или её серьёзное непонимание основ пения и то, как она так далеко продвинулась в этом конкурсе.

– Она лезла к тебе.

Я смеюсь, но это как-то неловко, потому что, да, мне это совсем не понравилось.

– Лезла ко мне? Так это сейчас называется?

– Ты же знаешь, что тебе нельзя, верно?

– Конечно, знаю. Я как раз собирался сказать ей, чтобы она отвалила, когда ты вошел.

Взгляд Мейсона сужается, как это бывает, когда он пытается сказать дерьмо собачье.

– Честно. Она села и сказала что-то совершенно неуместное. По крайней мере, думаю, что это было неуместно, но не могу быть уверен, потому что, понимаешь, это в серой зоне.

– Какими были ее слова?

– Она спросила, что ей нужно сделать, чтобы пройти в следующий раунд.
– И теперь, когда я это повторил, да, звучит ещё хуже.
– Ладно, теперь я понимаю. Это совсем не серая зона.

– Почему у съемочной группы нет здесь кого-нибудь, кто мог бы убедиться, чтобы ничего подобного не произошло?

Я понижаю голос.

– Они предлагали, но в моем личном пространстве и так слишком много людей. Понимаю, что это было неудачным решением.

– Не возражаешь, если я останусь до конца твоих занятий?

– Останешься?
– Я в восторге. Он, правда, может помочь этим людям. Возможно, если они будут стараться изо всех сил, некоторые все же заключат контракты с лейблом.

– Кто у тебя следующий?

– Реджи. Он тебе понравится. Думаю, он мой главный фаворит на победу.

Мейсон морщит лоб.

– Ты уже принял решение?

– Что?

– О том, кого возьмешь в финал?

Я усмехаюсь.

– Ты говоришь так, будто у меня есть выбор. Я не выбирал никого из своей команды. Продюсеры собрали группы и сказали нам, кого отсеять, а кого взять, исходя из их личных качеств. Им нужны яркие личности, которые хорошо справятся с реалити-шоу. Их не волнует талант.

– Это неправильно.

– Знаю. Вот почему я хочу убедиться, что такие люди, как Реджи и Сиси, исполнят свои песни на полную катушку, чтобы привлечь внимание лейбла, серьезно относящегося к музыке, а не только к «Фэндому».

– Я помогу. Давай сделаем это.

«Я бы поцеловал тебя», чуть не срывается с языка, но я сдерживаюсь. Потому что я действительно поцеловал бы его снова.

Но я этого не сделаю. Я усвоил урок с первого раза.

Реджи - замечательный человек, с которым приятно работать. Он слушает и на самом деле не нуждается в особом наставлении и поддержке. Он уверен в себе, но не дерзок. Песня, которую он исполняет - «Ревнивый» группы «Лабринт»[1], и хотя я слышал эту песню миллион раз, когда он начинает петь, мой взгляд прикован к Мейсону.

Пальцы легко скользят по клавишам. Это одна из первых песен, которые я выучил на пианино. Она появилась примерно в то время, когда лейбл хотел, чтобы мы освоили больше инструментов.