– Ты не в том положении, чтобы чего-то требовать, Денвер.

– Что Алондра думает по этому поводу?
– спрашиваю я.

– Насколько мне известно, она в деле. Ты единственный, кто устроил истерику ассистенту продюсера.

Подождите, что?

– Я ничего подобного не делал. Где ты это услышал?

– Ты же знаешь, люди в этой индустрии болтливы. Поведение дивы не может долго оставаться незамеченным.

– Да, но я сказал всего одно предложение ассистенту, спросив, было ли это в контракте, и теперь я внезапно стал дивой.
– Блядь, ненавижу эту часть своей работы.

– Склони голову, сделай, как они просят, и просто... не разыгрывай драму, ладно?

Я заканчиваю разговор с ним, и к тому времени, как возвращаюсь домой, я зол, расстроен и нервничаю из-за того, что мне придётся сказать Мейсону, что он должен уйти. Я хочу, чтобы он остался, но знаю, он этого не сделает.

Я неспешно захожу внутрь, моё подавленное настроение пробуждает в Мейсоне защитные инстинкты. Что говорит обо мне то, что мне это нравится? Боже, я мазохист.

– Что случилось, почему у тебя такое лицо?
– Вот тот Мейсон, что всегда меня поддерживал. Всегда волновался. Всегда заботился.

– Какое у меня лицо? - уклоняюсь я.

– Как будто ты съел лимон.

Уф. Я должен ему сказать. Я не могу молчать и надеяться, что он не заметит камеры на следующей неделе.

Можно мне сначала рюмочку текилы для храбрости?

Тьфу, нет. Не стоит.

Я протягиваю ему бумаги, которые дал мне ассистент.

– Они используют мой дом для шоу.

Темный взгляд Мейсона скользит по деталям.

– О.

– Полагаю, ты не захочешь здесь присутствовать.

– Ты угадал.

– Но тебе ведь больше некуда пойти, да?

– Я могу позволить себе гостиницу.

– Можешь?
– Я предположил, что у него была причина, помимо желания возобновить со мной общение, почему он изначально решил не останавливаться в отеле, но не хотел поднимать с ним тему денег. Я не тупой.

– Ничего особенного, но определенно выполнимо. Все мои деньги вложены в землю, принадлежащую моей семье. Думаю, у меня есть кое-какие акции. Мне нужно связаться со своим бухгалтером.

– Ты же не хочешь останавливаться в дешевом мотеле, а? Что, если тебя узнают? Представьте себе заголовки газет. Неприятно это говорить, но тебе вроде как нужно поддерживать видимость.

– Черт, в точку.

– Ты можешь остаться у Харли?

– Нет, - быстро отвечает он.
– Я… я что-нибудь придумаю. Это три ночи. Три ночи в пятизвездочном отеле не разорят меня.
– Затем он перечитывает график, и я вижу, как у него в голове крутятся шестеренки. Мейсон, решающий проблемы, в деле.
– Хотя, мы вполне можем это обойти. Они снимают только в первый, третий и четвертый дни, а второй - день сольного наставничества, что бы это, черт возьми, ни значило. И они отводят каждому участнику по часу. Это всего лишь пять часов. Плюс еще один час на съемки местности.

– А если они будут работать сверхурочно, как делали это последние дни?

– У меня есть Netflix. Все в порядке. И, кстати, голодание поможет мне быстрее сбросить вес.

– Здорово, - говорю я.
– Это действительно полезно для здоровья. Сидеть в комнате звучит до смешного скучно. Не говоря уже о том, что это только касательно съемочной группы. Конкурсанты останутся на все время. Мне придется их кормить? Поить? Как часто их нужно выгуливать?

Мейсон смеется.

– Все в порядке. Полагаю, они подаисали соглашения о неразглашении информации о шоу.

– Да, они подписали его со всеми в первый день. Все, что не заснято на пленку, строго конфиденциально.

Мейсон улыбается мне.

– Я смогу проводить в своей комнате несколько часов в день. Мне все равно, увидят ли меня конкурсанты. Ну, увидят, но я предполагаю, они еще слишком зеленые, чтобы быть стервятниками индустрии.