Я говорю себе, что сказал достаточно, но слова так и слетают с языка.

– Я избегал встречаться с тобой, чтобы не испытывать ничего подобного снова.

Он моргает, глядя на меня.

Ага. Мейсон живет у меня меньше недели, и я его сломал.

Вот и способ вернуть все в прежнее русло.

Глава 8. Мейсон

Я... Да, я понятия не имею, что на это сказать. Совсем.

Денвер выглядит маленьким и юным, как младший брат, каким я его когда-то видел. Мне хочется нянчиться с ним и защищать. Но он сделал мне больно. Очевидно, точно так же, как я сделал больно ему.

– Я понятия не имел, - говорю я.
– Вообще. Мы пили, праздновали и уже собирались разойтись в разные стороны. Я подумал...
– Что я подумал?

За последние два с половиной года в моей голове промелькнул миллион различных сценариев. Все они состояли из теорий, согласно которым Денвера заставило сбежать замешательство по поводу его истинной ориентации. Я думал, что отнесся к ситуации с пониманием, но, возможно, ошибался.

Я понятия не имел, что творилось у него в голове, когда он целовал меня. Я даже списал это на то, что Денвер выпил, а он всегда вел себя нехарактерно, когда был пьян. Никогда, ни разу, мне и в голову не приходило, что Денвер питает ко мне какие-то романтические чувства.

На днях, когда я сказал, что он не влюблен в меня, что-то промелькнуло в его глазах, как будто я попал в самую точку, но потом он это опроверг, и я ему поверил.

У меня не было причин думать иначе.

– Я не знал, - повторяю я. – Прости.

– Ты ничего другого не мог сделать в той ситуации. Я тебя поцеловал, ты не любишь парней, и точка. С этим дерьмом разбираться мне.

– Я бы все равно помог тебе, если бы ты был честен со мной.

– Эй, ты мне нравишься, а я тебе - нет. Хочешь посидеть у костра и спеть «Кумбаю», пока мы будем разбираться с моей сексуальностью? Похоже, это было бы забавно.

Я подхожу к нему ближе.

– Денни…

Он качает головой.

– Ты не имеешь права так поступать. Ты не имеешь права говорить со мной таким голосом.

– Каким голосом?
– У меня какой-то голос?

– Твоим: «Ах, бедный Денни, такой потерянный. Я должен нянчиться с ним, как с маленьким ягненком, и дарить ему рождественскую радость вместе со всеми остальными детьми». Так, блядь, снисходительно.

– Я... я не думал, что забота о тебе - это снисходительность.

Денвер закрывает глаза, и у меня возникает впечатление, что я снова сказал что-то не то. Что-то.

Вся моя горечь по отношению к нему внезапно сменилась желанием все исправить. Он совершал ошибки, но, очевидно, и я тоже. Я был так одержим тем, как сильно он меня ранил, что не задумывался о том, что он мог переживать.

Потому что он, блядь, никогда не говорил мне об этом.

– Я хочу, чтобы мы снова стали друзьями, - говорю я, и это действительно так.
– Как нам этого добиться? Ты... ты все еще испытываешь эти чувства ко мне, или мы можем оставить все в прошлом?

Бирюзовые глаза смотрят прямо, хотя он прикусывает нижнюю губу. Он всегда так делает перед тем, как соврать.

– У меня было достаточно времени, чтобы забыть тебя. Мне не так уж грустно.

Сердце замирает, потому что я хочу верить, что он говорит мне правду, хотя знаки говорят об обратном. Я так сильно люблю Денвера, и последнее, чего хочу - причинить ему боль.

– Мы можем присесть?
– Я указываю на его белый обеденный стол, похожий на стеклянный пузырь. Боже, у него отвратительный вкус в отношении мебели - это не изменилось.
– Может, если мы все обсудим, нам не придется ходить друг перед другом на цыпочках, пока я здесь.

Денвер уступает и занимает место во главе стола. Это может быть демонстрацией силы. Это его дом, это мне нужно место для ночлега, и он здесь главный.

Меня это устраивает. Он может получить все, что захочет. Я хочу помочь и сделать его счастливым, любым доступным мне способом. Если бы он попросил весь мир, я бы нашел способ дать ему его.