– Как ты похудел?
– бормочу я. Конечно, так и будет.

– Уже есть фотография. Возможно, уже слишком поздно что-либо менять. Но...

– Ты хочешь попробовать. Я понял. Понял. Мне просто не нравится видеть тебя таким.

– Красным, в пятнах и почти блюющий? Это же хорошо, правда? Трудно испытывать влечение к человеку, которого вот-вот стошнит. Не хочется, чтобы всплывали старые чувства.

Слишком поздно.

***

– Вот график съемок и расписание, по которому съемочная группа должна прибыть к вам домой на следующей неделе.
– Ассистент продюсера кладет передо мной бумаги.
– Вам также пришлют копию по электронной почте.

– Подождите, что?

– Разве ваш менеджер вам не сказал? Участники, оставшиеся в вашей команде до конца этой недели, приедут к вам на три ночи для наставничества.

У меня болит голова. Еще один долгий день, и то, что он говорит, не имеет абсолютно никакого смысла.

– Почему у меня дома? Этого не было в контракте. – Или было?

Ассистент продюсера поднимает руку.

– Пожалуйста, не стреляйте в гонца.

Этого не может быть. Не может.

Мы с Мейсоном, наконец-то, снова стали друзьями. На этой неделе он даже приглашал меня к себе в домик каждый вечер, и мы проводили время вместе. Я дважды просыпался на диване, укрытый одеялом, когда Мейсон уже лежал в своей кровати.

Буквально как в старые добрые времена.

Моё влечение пылает сильнее, чем когда-либо, и тоска причиняет боль, но я скучал по своему другу. Я скучал по его заботе обо мне. Я только что получил все это обратно.

Если я сейчас приду домой и скажу ему, что приедет съемочная группа, он сбежит. Может, он даже вернется в Монтану. Я надеялся, что наше примирение повысит шансы на воссоединение «Одиннадцать», но нам ещё до этого так далеко. Все это может свести на нет все наши усилия по возвращению к нормальной жизни. Ну, к нормальной жизни, в нашем понимании.

Я срываюсь со съемочной площадки и направляюсь в свой трейлер, на ходу доставая из кармана телефон. Мой менеджер, Кит, на быстром наборе, но сейчас десять часов вечера, так что, конечно, он не отвечает. Кит - из тех менеджеров, которые отвечают на звонки своих самых прибыльных клиентов только в произвольное время суток. Я оставляю гневное сообщение и направляюсь к машине.

В моей группе осталось десять участников. Где в моем доме должны разместиться десять человек? У меня пять спален и гостевая комната, но они все заняты двуспальными и большими кроватями. Я почти уверен, что принуждение участников к совместному использованию кроватей нарушит какой-нибудь закон.

Мне нужно это исправить.

На полпути домой Кит перезванивает, и в машине включается Bluetooth.

– Что, черт возьми, происходит?
– рычу я.

– Это есть в твоем контракте.

– Ты мне это говорил?
– Я не совсем идиот. Я знаю, что контракты нужно читать перед подписанием, но вся юридическая терминология проходит мимо меня, и я просто их бегло просматриваю. Кит хорош в том смысле, что он объясняет мне важные вещи простым языком, чтобы я понимал. Обычно он отлично справляется.

– Я говорил, что маловероятно, что они будут снимать у тебя дома, потому что это одна из вещей, которые другие телеканалы попытались бы оспорить. Кажется, это плагиат «X-Factor».

– И это не было оспорено?
– Конечно, не было.

На самом деле ничего из этого не было оспорено. У нас всё ещё присутствуют все эти дурацкие трюки, и наше шоу собрано из миллиона разных элементов, чтобы получился один большой монстр Франкенштейна.

– Они также сказали, что рассматривали это только как возможный вариант, но, вероятно, не собирались использовать его.

– Мм, удобно. Пожалуйста, подпишите это, чтобы этого, возможно, точно не произошло. О, посмотрите-ка, это есть в контракте, и мы передумали?

– Завтра ты сократишь свою команду наполовину, а остальные участники останутся у тебя дома. Это на четыре дня. Они будут ночевать всего три ночи.

Три ночи Мейсону некуда будет пойти.

– В моем доме не хватит места для пяти человек. У меня есть четыре свободные спальни. Это грубое вторжение в частную жизнь.