Вот такую историю они рассказывают. Я бы очень хотел, чтобы кто-нибудь меня приручил. Я хочу просыпаться каждое утро рядом со своей второй половинкой и заниматься с ней любовью каждую ночь, но слава все изменила. После того первого сокрушительно разбитого сердца я не знал, кому могу доверять. Поэтому я поддался репутации «плохого парня». Неудивительно, что я остался один.

– Он должен быть здесь с минуты на минуту, - говорит Денвер.

– Я здесь, - хриплю я и выхожу из-за угла, входя через раздвижную дверь.

– Я так и знала!
– думаю, это та брюнетка, что визжала ранее.

Я бросаю взгляд на Денвера, гадая, думает ли он о том же, о чем и я. Фэндом «Одиннадцать» не стареет. Но вместо этого он смотрит на меня широко раскрытыми глазами, приоткрыв рот.

Ах да, мои волосы.

– Я испортил прическу?
– Я провожу рукой по густым прядям.

– Нет. Выглядит неплохо.
– Он поворачивается к своим участникам.
– Знакомьтесь, это Мейсон. Мейсон, это Сиси, Деклан, Генри, Айла и Реджи.
– Денвер поочередно указывает на них, но я, вероятно, запомню их как Суперфана, Джеймса Бланта 2.0, Золотого мальчика, Блондинку и Типичного Чернокожего. Учитывая, что Суперфан - латиноамериканец, думаю, они достигли своей квоты на разнообразие.

Я неловко машу рукой.

– Привет.

Для меня зарезервировано место во главе стола, напротив Денвера.

– Налетайте, - говорит Денвер о коробках с пиццей, разложенных перед нами.

Мы все берем себе по пицце, но в компании царит странная атмосфера. Не знаю, то ли из-за моего присутствия, то ли они нервничают, то ли ещё что. Я вопросительно поднимаю бровь, глядя на Денвера, но он выглядит так же растерянно, как и я.

Я откидываюсь на спинку стула.

– Судя по молчанию, у вас у всех есть ко мне вопросы.

– Вот это самомнение, - фыркает Денвер, но улыбается мне.

– Где ты был?
– Спрашивает Блондинка.

– В Монтане.

Она закатывает глаза.

– Это мы знаем, но я спрашиваю, почему?

– Оу. Чтобы быть поближе к своей семье. Это место, где я вырос. Я устал от голливудского дерьма.

Пять пар глаз уставились на меня.

– Предполагается, мы пытаемся заинтересовать этих людей нашим бизнесом, Мейс, - говорит Денвер.

– Верно. Упс.
– Я повышаю голос.
– Заключайте контракт со звукозаписывающей компанией, ребята. Это здорово.
– Я поднимаю два больших пальца вверх.

Денвер не впечатлен.

– Ладно, теперь ты их просто пугаешь.

– Вы, парни, забавные, - говорит Суперфан.
– Значит, это правда? Вы на самом деле друзья?

Ого, привет, сложный вопрос. Не то чтобы они знали. Денвер пронзает меня бирюзовым взглядом, к которому я питаю слабость. Он хочет, чтобы я ответил на этот вопрос? Отлично.

– Лучшие.
– Правило номер один в Голливуде. Придерживайся сценария. Когда-то не было бы так сложно сказать, насколько мы близки.

Сейчас…

– Он лжет.
– Денвер ухмыляется.
– Он здесь только из-за еды.

– И это тоже, - соглашаюсь я.

Двойник Джеймса Бланта поворачивается ко мне.

– Я видел, что писали о тебе после той фотографии... и, э-э… Я не очень разбираюсь в правилах этикета, когда дело доходит до таких вещей, но хотел сказать, что они мудаки.

Я фыркаю. Вообще-то, мне нравятся эти дети. Под «детьми» я подразумеваю, что им, вероятно, от восемнадцати до двадцати пяти лет. Боже, Денвер - наставник для людей своего возраста.

– Спасибо, но это все часть бизнеса.

Ненавижу себя за то, что у меня до сих пор с языка срывается этот укоренившийся ответ, и инстинкт подсказывает мне защищать индустрию, полную комплексов по поводу внешности и невыполнимых стандартов.

– Вообще-то, знаешь что?
– говорю я.
– Ты прав. Они - мудаки. Многие из тех, кого вы встретите в этой индустрии, такие же. Но если вы им об этом скажете, это плохо на вас отразится.

– Мейс, - предупреждает Денвер.

– Нет, они должны это услышать. Если вы серьезно относитесь к музыкальной карьере, вам придется услышать горькую правду. Смена имиджа, прибавка в весе, другая прическа - все это сделает вас мишенью для хейта в Интернете. Помните, как Гарри Стайлс отрезал свои длинные волосы?