Не то чтобы я не привык к присутствию людей в моем личном пространстве, но все эти бессмысленные вечеринки, которые я устраивал, заканчивались. Обычно я не знал, когда. Я просыпался с похмелья, мой дом разгромлен, а людей нет. Меня это устраивало.

Не помогает и то, не буду резок, если скажу, что из пяти моих подопечных, на мой взгляд, у Реджи и Сиси есть потенциал добиться большого успеха.

Сейчас я с Айлой, и каждая фальшивая нота вызывает у меня отвращение. Уже подумываю превратить это в игру с выпивкой, где я выпиваю каждый раз, когда она фальшивит, но напиваться до беспамятства всегда приводит к неприятностям, поэтому я воздерживаюсь.

Зная индустрию, Айла, вероятно, победит, потому что она блондинка с подходящей внешностью, хотя над ее вокалом нужно много работать.

И вот еще что. Да, я раньше пел в бойз-бэнде. Я брал уроки вокала. Но я не вокальный тренер. Я понятия не имею, как дать конкурсантам то, что им нужно, чтобы выделиться. Я в этом не силен.

Мейсон был бы блестящ в этом, и я в двух секундах от того, чтобы попросить его о помощи, потому что моя голова вот-вот стукнется о крышку рояля.

– Ты злишься на меня, - говорит Айла.

– Вовсе нет, - вру я.
– Я расстроен, потому что не знаю, как тебе помочь. Я хочу, но у меня нет навыков преподавания. Если бы ты была в команде Алондры, возможно, ты получила бы стоящий совет, вместо того чтобы пробовать миллиард различных способов, не помогающих твоему голосу.
– Черт возьми, даже если бы она была в команде Брайана Кимбла, музыкального продюсера, он смог бы подсказать ей, как стать востребованной на рынке с тем, что у нее есть.

Может, мне стоит выбрать именно этот подход.

Айла отходит от микрофона и подходит к роялю, чтобы встать рядом со мной.

– Что мне нужно сделать, чтобы пройти в следующий раунд?

– Тебе нужно усердно работать и постараться показать своё лучшее выступление.

Она втискивается на сиденье рядом, задевая меня плечом.

– Ты уверен, что это все, что я могу сделать? – Ее голос становится чувственным.

Я поворачиваю голову и удивленно смотрю на нее. Неужели она только что...

Раздвижная дверь на улицу открывается, и я вздрагиваю от голоса Мейсона.

– Привет, решил зайти и посмотреть, как тут дела.

Слава богу, он пришел вовремя. Хотя, выглядит он очень недовольным, и я могу его понять. Айла сидит слишком близко и предлагает неуместные вещи.

Я не наивный. Черт возьми, я встречал актрис, годами сталкивающихся с ситуациями, связанными с «диванным» кастингом. Это отвратительно и самая большая проблема Голливуда. Я никогда, ни за что не буду вносить свой вклад в эту культуру. Без исключений.

– У нас проблемы, - говорю я Мейсону.
– Мне бы очень не помешала помощь. Ты всегда так хорошо помогал мне в былые времена. Почему бы тебе не остаться и не посмотреть, что может предложить Айла?
– О нет, это прозвучало так же мерзко, как и ее намеки?
– В музыке. Разумеется. Ну да. Где же еще?

Копай яму поглубже, Денни.

Я либо отлично справляюсь с освещением того, что только что произошло, либо просто ужасно справляюсь. В любом случае, Мейсон подозрительно смотрит на меня, соглашаясь остаться.

Я поворачиваюсь к Айле с вымученной улыбкой.

– Давай. Возвращаюсь к микрофону.

Мейсон складывает руки на груди и становится у другого конца пианино, и, черт возьми, даже мне становится страшно. Для Айлы нет надежды.

Однако, к моему удивлению, она поет лучше, чем когда-либо за все занятие. Возможно, ей нравится находиться под давлением. Хотя это и улучшение, этого всё ещё недостаточно.

– Ты заставляешь ее петь не в той тональности, - говорит Мейсон.

– Мы пробовали разные тональности, разные аранжировки, разное... все, - говорю я.

– Ладно, ты, наверное, запутал бедную девочку. Давай-ка разберемся с этим и начнем с самого начала.
– Он подходит к ней, и звучит знакомый мне мягкий, ободряющий голос Мейсона.
– Пой от всего сердца, а не от головы. Пой, как чувствуешь. И, самое главное, пой отсюда.
– Он берет ее руку и кладет ей на диафрагму, а затем отступает назад.

Я начинаю играть на пианино, но он останавливает меня.