В исполнении Реджи столько эмоций, что у меня по спине мурашки бегут. Это возвращает меня к моментам, когда мы с Мейсоном были в разлуке, когда я думал о нем и о том, чем он занимался. Чувство самосохранения не позволяло мне связаться с ним, но пока он не сбежал в Монтану, я следил за каждым его шагом.

Знаю, люди ненавидели его сольный альбом, потому что, по словам критиков, он был непоследовательным и неудачным, но если бы они потрудились сесть и послушать каждую песню в отдельности, они бы увидели, какой Мейсон удивительный исполнитель.

Я хотел подойти к нему и сказать, как сильно мне понравился его альбом. Как я слушал его на повторе. Но я не смог. Я завидовал каждому, кто работал с ним над этим альбомом, и мне было невыносимо видеть его на рекламных мероприятиях. Он выглядел таким счастливым.

Потом его синглы не попали ни в один хит-парад, и я с головой ушел в то, чтобы убедиться, что со мной не случится то же самое.

Реджи заканчивает песню, и я ловлю себя на том, что вынужден смахнуть слезу.

– Это было идеально, - говорит Мейсон хриплым голосом.

– Правда?
– Глаза Реджи загораются.

– Пой именно так во время съемок, и лейблы тебя точно заметят, - говорю я.

Он выглядит так, будто вспотел.

– Ох. Ладно. Хмм, напрягает.

– У тебя получилось, - говорю я.
– Хочешь повторить?

– Да, давай.

Во второй раз я заставляю себя все время смотреть на Реджи, потому что, если хотя бы взгляну на Мейсона, все это эмоциональное дерьмо всплывет на поверхность, хотя я изо всех сил пытаюсь все это подавить.

Реджи тоже не сводит с меня глаз, и это помогает сосредоточиться. Одной из первых вещей, что я сказал своей группе, было, что я знаю, как легко растеряться на сцене, и лучше всего выбрать место, куда можно смотреть, не обращая внимания на все остальное.

Он заканчивает так же безупречно, как и в первый раз, и я достаточно уверен, чтобы прервать наше занятие.

Как только он выходит за дверь, Мейсон качает головой.

– Твою мать.

– Что?

– Все твои участники хотят тебя?

– Что?

– Этот парень тобой увлечен.

– Нет, не увлечен. Он использовал меня как точку опоры.

– Это было нечто большее.

– Как скажешь.
– Я встаю из-за пианино и направляюсь к мини-бару в комнате.
– Воды?

– Спасибо.

Я вытаскиваю две бутылки и протягиваю ему одну.

Он проводит языком по верхней губе.

– Жаль, что он участник. Ты мог бы поэкспериментировать с ним.

Но Мейсон до сих пор не понимает, что единственный парень, на которого я когда-либо смотрел - это он.

– Да. Жаль, - говорю я без энтузиазма.

– Как думаешь, справишься, если останешься дома ночью, со всеми этими привлекательными молодыми людьми, вожделеющими тебя.

– Уверен, что справлюсь. Прошлой ночью я справился.

– Моя дверь всегда открыта, если тебе понадобится место, где спрятаться.

Я открываю рот, сказать, что со мной все будет в порядке, но... делить с ним комнату? Кровать? Мне не стоит соглашаться на это.

– Все хорошо.

– Предложение в силе. Мне не понравилось, как они оба на тебя смотрели.

Я хмыкаю. Вот он снова разыгрывает из себя старшего брата.

– Я знаю, как отказать агрессивному фанату, помнишь? Мы семь лет делали это вместе.

– Ты знаешь, как убежать, - говорит Мейсон.
– Есть разница. Куда ты убежишь в своем собственном доме?

Это реально очень хороший аргумент, но я не думаю, что ответ кроется в его кровати.

Я должен быть сильным и не поддаваться на его заманчивое предложение.

Не делай этого, Денни. Не. Делай. Этого.

да, именно "Лабринт", это Тимоти Маккензи, английский исполнитель, более известный по сценическому имени Labrinth