Однако, как и прошлой ночью, я не могу успокоиться, потому что все, о чем могу думать, - это о том, что происходит в доме и почему мне это так не нравится. Я пытаюсь собраться с мыслями, но они путаются.

И теперь, когда он удивляет меня, открывая дверь и падая на кровать рядом со мной, мой член снова твердеет. Он практически прижимается ко мне всем телом. Я лежу на спине, но моя правая рука укрыта теплом его тела.

– Думал, ты сегодня не придешь, - говорю я.

– Я передумал.

Хочу спросить, что изменилось, но, возможно, я не хочу знать. Я не хочу слышать, как он говорит, что кто-то к нему приставал. Насколько это нелепо?

Когда я должен был ревновать свою невесту, я не ревновал.

Теперь, когда у меня нет на это права…

– Кстати, - говорит Денвер, - что касается твоего сольного альбома, если бы я был в той твоей команде, тоже был бы бесполезен. Мне понравилась каждая песня.

Я поворачиваю голову.

– Ты был одним из тридцати тысяч человек, купивших его?

– Конечно, я купил его. Я был практически влюблен в тебя.

Подождите, что?

– В самом деле? Влюблен?
– Мой голос срывается на этом слове. Два года назад это слово напугало бы, но у меня было много времени подумать о том поцелуе.

Я придумывал оправдания, списывал на эмоциональную слабость со стороны Денвера, но, находясь в его доме, снова с ним, как было раньше, мое отрицание больше нельзя игнорировать. Думаю, я уже давно испытываю к нему более глубокие чувства. Я просто был не в состоянии признать это, пока он не поцеловал меня и не сбежал из моей жизни, как будто его задница горела.

– Мейс, что, по-твоему, я имел в виду, когда сказал, что мои чувства к тебе были запутанными?

– Что я привлек тебя на долю секунды, и это на какое-то время привело тебя в замешательство. – Я твердил себе это годами.

Денвер фыркает и садится, проводя рукой по своим нечесаным волосам. Без укладки они оказались длиннее, чем я думал. У него не такая лохматая шевелюра, как раньше, но я вижу, что передо мной сидит прежний он.

– Я же говорил тебе, что этот поцелуй не был для меня случайностью.

– Иди сюда.
– Я раскрываю объятия, и он колеблется всего секунду или две, прежде чем с готовностью подчиниться. Я переворачиваюсь на бок, так что мы прижимаемся друг к другу вплотную.

Не то чтобы мы никогда раньше не обнимались, но сейчас мы определенно ближе, чем могли бы быть в прежние времена. Моя правая рука находится у него под шеей, а левая покоится на нем. Мои руки не касаются его, хотя мне бы очень этого хотелось. На мгновение мне хочется прикоснуться к нему, как он прикасался ко мне прошлой ночью.

– Почему ты не остался той ночью и не поговорил со мной?
– спрашиваю я.

На лбу Денвера появляется морщинка.

– Ты имеешь в виду, после того, как ты отверг меня?

– Я не хотел тебя отвергать. Нет, подожди, хотел, но я не хотел, чтобы ты чувствовал себя отвергнутым. Я относился к тебе как к брату, и было странно, что ты меня поцеловал. Но может быть...

Может быть, что, Мейсон?

Как бы выглядела та ночь, если бы Денвер не сбежал?

– Может быть, если бы ты остался и поговорил со мной, я смог бы взглянуть на это с другой стороны.

– С какой стороны?
– Спрашивает Денвер.
– Ты натурал. Я… ну, неважно. Больше никакой перспективы нет.

– А что, если все не так просто?

– Как вообще все это может быть простым?

Он прав. Не просто. Ни капельки. Но чем больше я думаю об этом, тем больше понимаю, что мы всегда были в подвешенном состоянии между друзьями и даже больше, чем друзьями. Я думал, это чувство родства. Но, может…

Привлекает ли меня Денвер в сексуальном плане? Член говорит «да». Мозг говорит, что этого не может быть. Потому что это Денни.

Тем не менее, глаза продолжают смотреть на его губы, а язык испытывает потребность облизать свои в предвкушении того, как губы Денвера снова окажутся на них. Только на этот раз я не собираюсь отталкивать его.

– Мне интересно, что бы произошло, если бы ты не застал меня врасплох и дал мне возможность обдумать...