– Или ты мог бы кончить в меня.

Его слова застают меня врасплох, и рука на члене замирает.

– Ты уверен?

Он кивает.

Я игнорирую голос в своей голове, говорящий, что если мы сделаем этот шаг, то это действительно будет прощанием, и с одной стороны я хочу подождать, чтобы дать ему повод вернуться ко мне, но с другой стороны не хочу упускать этот шанс. Возможно, мой единственный шанс.

Я целую его крепко, но недолго, потому что мне нужно действовать.

Я тянусь за смазкой в ящик прикроватной тумбочки, скольжу вниз по его телу и устраиваюсь между ног. Его руки дрожат, когда он цепляется пальцами за пояс своих боксеров и стягивает их вниз. Я помогаю ему снять их, прежде чем снять свои.

Затем мы оказываемся обнаженными, вместе, к чему я до сих пор привыкаю. Мой взгляд скользит по его сексуальному телу, и в отличие от других случаев, когда я беспокоился о том, что он будет стесняться своего веса, я позволяю себе смотреть по-настоящему.

Он кладет руки на колени и приподнимает их, раскрывая свою задницу. Мейсон лежит обнаженный, и ждет, когда я начну действовать, возможно, это самая горячая вещь, которую я когда-либо видел в своей жизни.

Это заставляет меня желать невозможного.

Я размышляю о том, как могли бы выглядеть отношения с Мейсоном, но они состоят из долгих месяцев между короткими визитами. Он иногда приезжает в Лос-Анджелес, чтобы повидаться со мной, потрахаться пару дней, говорит, как сильно по мне скучает, но он всегда садится в самолет и улетает домой.

Это разорвет меня на части, и я не смогу этого вынести. Даже если это всего лишь трехчасовой перелет.

Это, без сомнения, выполнимо, но, сколько времени потребуется, чтобы это стало слишком сложно? Слишком много?

Что я буду делать, когда появится это зудящее чувство неудачи, и я буду устраивать голливудские вечеринки, чтобы забыть, что отхожу на второй план? Сколько времени мне потребуется, чтобы переспать с кем-нибудь, чтобы почувствовать себя значимым?

– Я должен кое в чем признаться, - хрипло произносит Мейсон, и я возвращаюсь к настоящему.

К тому, что действительно важно. Единственное, на чем я должен сосредоточиться, это доставить удовольствие Мейсону. Я перевожу взгляд на него.

– Я, ммм...
– Он отводит от меня взгляд.
– Пока ты работал, я... экспериментировал.

Жар разливается по моему животу.

– Расскажи подробнее.

– Тебе не нужно беспокоиться о том, чтобы двигаться медленно. Подожди, нет, двигайся медленно, пожалуйста, но тебе не обязательно ждать, пока я привыкну к твоим пальцам.

По моему телу пробегает дрожь.

– Хочется разозлиться, потому что я мог бы помочь тебе в эксперименте, но в то же время я благодарен, потому что это значит, что все должно пройти намного легче.

И так и случается. Когда я прижимаю смазанный палец ко входу, дразня его край, пытаясь проникнуть внутрь, он расслабляется и легко принимает его.

– Черт, как туго, - бормочу я.

– Я в порядке. Раскрой меня.
– Грудь Мейсона поднимается и опускается при долгих, контролируемых вдохах, но по мере того, как я погружаю палец глубже, а затем медленно двигаю им внутрь и наружу, его дыхание учащается.

Его лицо краснеет, со лба течет пот, мышцы на шее напрягаются, когда он стискивает зубы.

– Мне нужно...
– стонет он.

– Я знаю, что тебе нужно.
– Я наклоняюсь над ним и беру головку его члена в рот.

Его бедра приподнимаются над кроватью, и я погружаюсь в него по самые костяшки пальцев.

– Твою мать, - шепчет он.

Я посасываю его, продолжая раскрывать поэтапно. Сначала одним пальцем, затем двумя. Когда дохожу до трех, это похоже на синхронный танец, и моя свободная рука присоединяется к нему. Я поглаживаю его, трахая пальцами, и каждое легкое нажатие на простату только заставляет его молить о большем.

А задыхающийся и повторяющий снова и снова: «Еще», Мейсон вызывает у меня трепет.

Но когда я прижимаюсь ртом к его яйцам, посасывая, облизывая, дразня, его тело вздрагивает, как всегда бывает перед тем, как он кончит.

Словно по сигналу, Мейсон говорит:

– Стоп. Остановись, иначе я кончу.

Я поднимаю голову.

– И что такого?

– Я не хочу, пока ты не окажешься внутри.