Пулей бегу в раздевалку, переодеваюсь и сваливаю из школы. Мне настолько плохо, что на ногах еле стою. Точно не смогу там находиться теперь. Придётся прогулять. Как только выбегаю оттуда, прохладный воздух бьёт в лицо с силой, равной той, которой я хлестанула Савицкого… И на эмоциях я тут же набираю номер Вари, пока не отошла от всего этого кошмара. Рассказываю и слышу незамедлительную реакцию. Восторг, которого услышать явно не ожидала.

— У-у-у… Офи-ге-ть… А он мне нравится… Реально.

— Варя! Ты меня не слышишь?! Я же говорю… Он насильно всё это сделал…

— Ну а тебе понравилось?

— Что? Нет! Не знаю… Разве это имеет значение, когда вот так… Без спроса… По-хамски, словно я — какая-то дешёвка… Словно его собственность! Да ещё и после драки, Варь!

— Ой я не могу, — смеётся она. — Ты такая правильная… Да ты же ему сразу понравилась… Дураку было ясно!

— Что?!

— Конечно… Меня даже рядом не было… И то я поняла всё. Раз он хотел сидеть рядом. Ругался с тобой. Да и в кино с этой кукушкой пошёл только из-за тебя, я уверена…

— О, Господи… Ты же знаешь… Мне это нельзя… Я не знаю, как домой теперь идти… На мне его кровь…

— Так… Дела, да. Приходи ко мне. Мы тебя отмоем…

— Точно? А ты нормально себя чувствуешь?

— Да, уже намного лучше… Я боюсь, что тебе от отца прилетит… Так что давай. Приходи, малыш. Всё исправим… И я жажду грязных подробностей!

— Варя, блин, — хохочу я, касаясь своих губ, и слышу звук оповещения на телефоне.

Тим Савицкий: «Лесь… Ну, прости. Куда ты ушла? Это же твой любимый урок. Вернись, я больше не буду, без разрешения».

— О, Господи…

— Что такое?

— Он написал мне… Толкну его в чёрный список от греха подальше…

— Ты не исправима, в курсе? Я жду тебя…

— Хорошо.

Так я и делаю. Блокирую Савицкого и иду пешком до своей Вари. По пути сердце немного успокаивается. А там я мою голову и застирываю олимпийку.

— Сильно болит? — касается она моей гематомы.

— Нет, всё нормально… Терпимо…

— Мне жаль, Лесь…

— Мне тоже… И насчёт Савицкого… Я вообще не знаю, что теперь делать…

Варька улыбается и поглядывает на меня.

— Он, судя по всему, очень видный парень. Я посмотрела фотки с его прошлой школы…

— Ты что?! Рылась у него на странице?

— Ну и что такого-то? Да, порылась. Нашла его школу… Везде он. Спортсмен, красавец, главный мажор… И тут… Интересно, почему перевёлся… Вроде по району школа не так уж далеко…

— Не знаю…

И тут я вспоминаю слова физрука… Мол предупреждали его о нём… Но Варе говорить это не решаюсь. Зачем? Ведь по сути я о нём вообще ничего не знаю.

— А вообще… Как тебе первый поцелуй?

— Честно? — спрашиваю я, и она кивает. — Странно… Он так напал, я растерялась… Мне кажется, он понял, что я ни разу раньше… Не…

— Наверное, понял… Но это не плохо, Олеся. Тебе всего семнадцать. Это на Афанасьевой уже клейма негде ставить…

— Я думала мальчикам такое нравится…

— Ну… Разные, наверное, мальчики бывают… Кому-то нравится доступность, кому-то невинность… А твой Савицкий…

— Он не мой, прекрати!

— Лааадно, — ухмыляется она. — Но он явно от тебя без ума…

— Ага… Что там с олимпийкой?

— Погоди, рано ещё… Отбеливатель так быстро не возьмёт…

Я вздыхаю, пока сидим с Варей в ванной.

— Папа бы никогда не разрешил мне общение с мальчиком… Ты знаешь…

— Но скоро ты закончишь и переедешь… Поступишь и будешь жить в общаге. Станет проще, да?

— Ты так в меня веришь?

— Леся… Конечно, я в тебя верю. Я никого умнее тебя не знаю… Ты станешь врачом, уверена…

— Да мне бы хоть медсестрой стать… На большее я и не рассчитываю…

— Глупости… Ты всё сможешь… Что там насчёт поездки, кстати? Что-то обсуждали?

— Да… Как всегда. И он меня спрашивал.

— Правда? Хочет, чтобы ты поехала, — улыбается Варя, взяв расческу и начав расчёсывать мои волосы. Она у меня тактильная. Ей всегда нужно кого-то касаться. Дело в том, что два года назад у неё умерла мама. И ей очень не хватает её. Поэтому мы часто обнимаемся и секретничаем, как родные сёстры.

— Думаешь… Я смогу сидеть с ним? Надеюсь, он сам всё поймёт и пересядет…