Шрифт:
И неожиданно на первом уроке без пяти вижу Олесю на её обычном месте. Я думал, её несколько дней не будет. Ну хотя бы до понедельника…
— Привет, — сажусь рядом. — Можно?
— Ты же пересел. Привет.
— Ты что плакала?
— Сильно заметно?
— Ну… Так… Заметно…
— Я просто… Не важно… — она вдруг тянется за сумкой и достаёт оттуда тот самый конверт. — Мне ещё вернуть это надо… Не знаешь, кто вчера собирал?
— Зачем вернуть? Не надо ничего возвращать. От чистого сердца же собрали!
— Нет, спасибо, конечно. Но я не приму. Отдам через классную.
— Олесь… — хмурюсь я. — Не надо…
— Надо, ещё как надо… Чья была вообще идея, никогда ведь так не делали…
— Лесь…
— Это что… Это ты? Твои деньги, Савицкий? — спрашивает она в ужасе. — Я по-твоему кто?!
— В смысле?! Что я сделал-то, блин?!
— Забери их! — зло кладёт конверт перед моим носом. — И больше так не делай!
— Почему? Что именно тебя смущает? Я ничего за них не хочу. Знаю же, что похороны — тяжко… Что это какая-никакая помощь… Это копейки…
— А для меня вовсе нет! Для меня это вовсе не копейки, Тимур!
— Ладно, прости… — небрежно кидаю я их в рюкзак. — Давай начнём сначала, а… Давай общаться.
— Зачем?
— Потому что… Почему нет?
— Я совсем не против общаться, Тимур. Просто хочу сразу обозначить, что некоторые вещи для меня неприемлемы…
— К примеру…?
— Я не беру у друзей деньги. Меня нельзя провожать до дома. И я с тобой… У нас с тобой… В общем… Между нами ничего не будет. Только общение.
От этих её попыток объяснить мне я невольно начинаю ржать.
— Не совсем понял, о чём последнее… Но хорошо, если ты настаиваешь, между нами с тобой ничего не будет, — улыбаюсь я, и она тем временем тоже немного оттаивает.
— Знаешь, просто… Особенно после каких-то угроз, чтобы я отстала от тебя и прочего… Я не думаю, что…
— Каких угроз?
— Да никаких… Забей.
— В смысле? Тебе кто-то угрожал, чтобы ты… Отстала от меня? Ты серьёзно?
— Блин, Тимур, мне проблемы не нужны… Я спокойно жила до этого…
— Но это всё равно бред. Мы имеем право общаться друг с другом. Скажешь, нет?
— Да, наверное, имеем.
— Ну, вот и всё тогда… С деньгами понял… С тем, что провожать не надо — тоже. Но вернуться к тебе за парту можно, м? Недотрога?
— Ладно, — кивает она. — Можно. Но только если осторожно…
Глава 8
Олеся Носова
Вчера из-за этих денег мне влетело…
Отец начал сокрушаться, мол неужели он такой немощный, что не может обеспечить похороны своей матери… А поскольку приехал он очень пьяным, никак не мог успокоиться.
— У тебя вообще мозги есть?! Зачем ты сообщила им об этом?
— Женя, это я её попросила… Чтобы она у классной отпросилась пораньше… — вступилась мама.
— Какие же вы тупые, а… Как вы любите меня позорить! Ума совсем нет, а мне за это отвечать! Вернёшь эти блядские деньги обратно! И чтобы я не видел этого в своём доме. Этих подачек…
— Хорошо, папа… Я верну…
— Две нахлебницы… Почему Бог не подарил мне сына, а?!
Слышать это каждый раз до боли в груди обидно. Я и так стараюсь лишний раз его не раздражать, но постоянно вот это… Сколько можно?
— И что это на тебе?
— Блузка.
— Блузка… Как у шлюхи какой-то. Переоденься.
Он дёрнул за руку и швы разошлись.
— Стой-ка… Какой-то парень отсюда выходил… Здесь был кто-то?
— Что? — спросила в недоумении. Смотрела на него и была в ужасе от того, что он несёт. Мама тут же судорожно замотала головой.
— Не дай Бог узнаю, что кто-то нахаживает сюда. Обеим вам башку снесу, понятно?
— Понятно.
— Вали переодеваться, — он толкнул, я ударилась о дверную ручку. И как следствие, новый синяк… Да ещё и прямо сбоку. Возле рёбер.
Понимаю, что Тимур ничего из этого не знает… И вряд ли хотел навредить, но, к сожалению, совпало.
— Когда у вас похороны?
— Завтра…
— Понятно… Крепись тогда…
— Спасибо.
— Вообще я не люблю похороны… Чёрные тона, незнакомые лица и всю эту муть с зеркалами… Не знаю, есть у вас такое, но моя бабушка во всё это верила… Поэтому…
— Да, у них в деревне тоже всё завешано… Чтобы душа не потерялась… Типа того… Я тоже это всё не люблю… И не понимаю.
Оба замолкаем и он так на меня смотрит, что я не знаю, куда спрятаться.