— И разумеется, ничего не нашли, — подтвердила я добропорядочность дядюшки. — Как можно было подумать, что добропорядочный торговец чем попало торгует? Всем бы торговцам такую сознательность.

— Вот-вот, — подтвердил А-Фей, недовольно глядя на дверь. — Уж сколько раз проверяли, но нет, всё ходят и ходят. И ведь не покупают же ничего. А у нас столько всего есть! Вот буквально вчера привезли плащ Инь Е Пи, он даёт своему носителю стать невидимым почти для всех, а вот зеркало, которое показывает духов и призраков. Ведь много чего есть. Ленточки вон. Эх…

А-Фей показательно вздохнул, а я понимающе кивнула. По опыту общения с Бай Шанем я прекрасно знала, что практики обладают очень острым слухом, и не было бы ничего удивительного в том, чтобы мужчина, который только что вышел, мог стоять где-то и с интересом прислушиваться к нашей неспешной беседе. Вроде бы мелочь, а как раздражало!

Дядюшка встретил меня неласково, впрочем, я бы тоже не радовалась общению с проверяющими от сект. На столе стояла пиалка с недопитым чаем, и даже десерты, которые принято подавать гостям, убрать не успели — это я удачно, заодно и угощусь.

— Ну, чего пожаловала, нарушительница спокойствия?

Дядюшка покачал головой, глядя, как я утащила димсам с солёным утиным желтком и налила себе чая. Вот уж действительно — я в его лавке как дома.

— И чего ж тебя матушка-то замуж вовремя не выдала? Сколько бы проблем избежали.

Я усмехнулась и демонстративно села. Кажется, любимый дядюшка повторяется. Ну не выдали меня замуж и не выдали. Как говорится, что выросло, то выросло. Нет, матушка Вэнь в этом вообще не виновата, но об этом мы не будем.

— Я вам идею принесла. Точнее, даже несколько, — попробовала я порадовать старика, но судя по его прищуренным глазам, получилось так себе.

— Я не произвожу товары, — напомнил любимый дядюшка. — Я их продаю.

— И очень зря, — усмехнулась я. — Если однажды ваши поставщики вдруг сговорятся и не будут поставлять вам продукцию, вы просто разоритесь. А так хоть какое-то производство есть.

— И откуда ты такая умная взялась? — разозлился дядюшка. Злился он, впрочем, недолго. — Так чего пришла?

— Посоветоваться с вами хотела, — призналась я, перестав валять дурака. Умение понять, когда стоит остановиться в валянии дурака, — это самое главное. — Мне очень, очень нужны материалы экзаменов. Я знаю, что первый этап не публикуется и в широкий доступ не отправляется, но второй и третий можно запросить.

— И ты направилась ко мне? — покачал головой дядюшка Ли, поглаживая бороду и продолжая хмуриться.

— Разумеется. Вдруг ваши связи позволят получить подобное?

— Ты же понимаешь… — начал дядюшка, переключаясь на роль торговца.

— Всё я понимаю, — усмехнулась я. — «За деньги такое не купишь. Нужно что-то гораздо интереснее». Например, отрез паучьего шёлка.

Технически отреза паучьего шёлка у меня, конечно, не было. У меня была подвеска хранения с ним, точнее, так сказать, с исходным материалом. Оставался тот маленький момент, что я никогда раньше не обрабатывала паутину в шёлк и даже не представляла, как с ней работать. Но «авось» вывезет. «Авось» вообще часто работает. Так что я вселила себе надежду, что сработает и в этот раз.

А глаза у дядюшки заблестели. Кажется, я попала в точку.

— Звучит интересно, — признался дядюшка. — Но недостаточно, чтобы ввязываться в противостояние с сектами.

Я едва слышно цокнула языком: больше сильных карт у меня не было. Тогда придётся пойти ва-банк.

— Эксклюзивный поставщик вышитых вееров, — предложила я и внутренне поморщилась: нечто подобное я уже предлагала. Впрочем, все мои игрушки и так уходят дядюшке, ему грех жаловаться.

— Эксклюзивные права на то, что никогда не собираешься производить? — искренне возмутился дядюшка. Кажется, игрушек было маловато. Надо сегодня ещё сшить парочку: куст, например, или колобка. О, смешариков сошью — вдруг зайдут.

— Я не такая, — деланно возмутилась я.

— Это пока, — отрезал дядюшка. — Не меньше четырёх штук в год.

Обозначили мне одну из позиций торга. В принципе возможно, но тогда уж больно жирно получается с учётом игрушек — пожизненный эксклюзив. Попробуем уточниться:

— Эксклюзив на три года.

Двенадцать как-то выжать было плюс-минус возможно, чтобы выполнить договор, даже досрочно, просто передавая вышитое на реализацию.

— На шесть лет, — показал дядя.

— Ну, это грабёж! — возмутилась я.