Он протянул один стаканчик Лене.

— За «Маяк», — сказал он.

— За нас, — поправила Лена, чокаясь с ним.

Они выпили. Вино было терпким, выдержанным, согревающим. Оно разлилось теплом по желудку, снимая остатки напряжения.

Лена подошла к окну. Дождь наконец начался, барабаня по стеклу, но внутри было сухо и светло.

— Знаешь, что это значит? — спросила она, глядя на свое отражение в стекле. Рядом с ней отражался Марк.

— Что мы можем выдохнуть?

— Нет, — Лена повернулась к нему. — Это значит, что я остаюсь. Официально. Никаких побегов в Москву. Никаких планов «на всякий случай». Я здесь.

Марк подошел к ней. Он поставил стаканчик на подоконник и взял её лицо в ладони.

— Я надеялся, что ты это скажешь, — тихо произнес он. — Но я не хотел давить.

— Ты не давил, — Лена накрыла его руки своими. — Ты держал. Когда я падала.

Она поднялась на цыпочки и поцеловала его. На этот раз не было никакой осторожности. Не было страха испугать, нарушить границы, спугнуть удачу. Это был поцелуй двух людей, которые прошли через шторм и вышли на берег. Вкус вина, запах дождя и тепло его губ слились в одно ощущение дома.

Когда они отстранились, Марк улыбнулся. Той самой улыбкой, которую Лена не видела десять лет. Открытой, счастливой.

— Тогда добро пожаловать домой, капитан, — сказал он.

— Капитан? — Лена рассмеялась.

— Ты же дала мне доверенность, — Марк кивнул на ящик стола. — Значит, ты главный. Я только старпом.

— Старпом, который командует капитаном, — уточнила Лена, проводя пальцем по его щеке.

— Работает же.

Они стояли у окна, обнявшись, глядя, как серые волны бьются о берег. Шторм снаружи бушевал, но ему больше не было доступа внутрь.

В дверь постучали.

Лена и Марк разом повернулись на звук. На пороге стояла Оля. В руках она держала огромный поднос, накрытый полотенцем, и выглядела так, словно бежала через весь город. Её волосы были мокрыми, щеки раскраснелись.

— Я не постучала? — запыхавшись, спросила она, заглядывая внутрь. — Я увидела свет и... Ну, я подумала, вдруг новости?

Лена рассмеялась, вытирая последние следы слез.

— Новости хорошие, Оля. Заходи.

Оля ворвалась внутрь, ставя поднос на стол.

— Я так и знала! — она всплеснула руками. — Мне сон приснился сегодня. Будто вы открываете шампанское, а пробка летит прямо в небо.

— У нас вино, — поправил Марк, наливая третий стаканчик. — Но суть та же.

Оля взяла стакан, чокнулась с ними.

— За «Маяк»! Чтобы он светил всем, даже в самую темную ночь!

— За «Маяк», — хором ответили Лена и Марк.

Оля выпила, поставила стакан и тут же начала распаковывать поднос.

— Кстати, пока вы тут романтику разводите, у меня новости. — Она многозначительно посмотрела на Лену. — «Океан-Ритейл» не успокоился.

Лена замерла с бокалом в руке.

— Что они сделали?

— Они подали заявку на строительство парковки через дорогу, — Оля развела руками. — Начали сбор подписей среди жителей. Говорят, что магазин будет мешать потоку машин.

Марк нахмурился.

— Это подлость. Набережная — пешеходная зона.

— Именно, — Оля кивнула. — Но они давят. Хотят выиграть время, пока вы не открылись. Чтобы показать, что место неудобное.

Лена посмотрела на Марка. В его глазах снова зажглась та самая сталь. Усталость исчезла.

— Пусть подают, — сказал Марк спокойно. — Мы тоже соберем подписи. Только за сохранение исторического облика набережной.

— Я поговорю с Михаилом Сергеичем, — добавила Лена. — Он поднимет весь клуб краеведов.

— А я займусь прессой, — Оля подмигнула. — У меня есть знакомая в городской газете. Они любят истории про борьбу Давида с Голиафом.

Лена посмотрела на них. На Олю, готовую ввязаться в драку ради них. На Марка, который уже строил план обороны.

Страх ушел. На его место пришла холодная, четкая решимость.

— Спасибо, Оля, — сказала Лена. — Но сейчас давайте просто выпьем вина. Война будет завтра.

— Правильно, — Оля взяла круассан. — На голодный желудок революций не делают.

Они сидели втроём за старым отцовским столом. За окном шумел дождь и море. Внутри пахло вином, свежей выпечкой и будущим.

Лена знала, что проблем будет еще много. Вадим, банк, конкуренты, ремонтные недочеты. Но сейчас, в эту секунду, она чувствовала себя непобедимой.

Потому что у неё был маяк. И у неё был экипаж.