Аджелло всегда был и останется мстительным ублюдком. По его негласному указу, никому из членов других семей коза ностра не дозволено ступать на его территорию без личного разрешения. Любой, кто посмеет ослушаться, обычно отправляется домой в мешке для трупов. Если только этот «кто-то» не вкачал пятьдесят миллионов долларов в бизнес Аджелло. И все же нью-йоркский дон, видимо, просто кипел от ярости, когда его шестерки доложили о моем несанкционированном визите почти две недели назад. Я, по сути, плюнул на его запрет, и это требовало ответа. Чего он и не скрывает. Скрывать — не в стиле Аджелло. Но, на мой взгляд, словить меткую пулю за то, чтобы показать ему, что мне глубоко плевать на его указы, — вполне справедливая плата. И я рад, что он со мной согласен.

— Что ж, в таком случае я рад, что он не промахнулся. — Я забираю телефон со стола и поднимаюсь. — В следующий раз, надеюсь, ты пошлешь того же парня.

— Или мог бы просто написать мне заранее. Предупредить, что собираешься в Нью-Йорк.

— Я подумаю.

Аджелло смотрит на меня с легким удивлением.

— Ты никогда не отличался непредсказуемостью, Адриано. Что-то с тобой не так?

Да еще как. Влезать в разборки с доном Нью-Йорка, лишь бы отвлечься от одной конкретной женщины и чертовски необдуманного поцелуя, вполне можно счесть безумием.

— Увидимся, Аджелло.

Вместо того чтобы вызывать водителя, мне хочется пару минут подышать свежим воздухом. Ну, насколько он вообще может быть свежим в этих краях. Поэтому, выйдя из кафе, я сворачиваю налево и направляюсь по улице к подземному паркингу, где меня ждет лимузин.

Последние пару недель в Нью-Йорке принесли мне лишь сплошные головные боли. И речь не о моих обычных мигренях. Я до сих пор не могу смириться с тем, что эта поездка оказалась практически пустой тратой времени. Я не умею проигрывать. Моя запланированная встреча с потенциальным новым партнером на ежегодном гала-вечере «Лучшие в бизнесе» так и не состоялась. Тип просто не явился. Это меня взбесило, но не идет ни в какое сравнение с яростью от очередного сообщения от этого злорадного рифмоплета-ублюдка, пришедшей сразу после новости о том, что одна из морских буровых вышек в Мексиканском заливе, в которую я вложил бабки, сгорела дотла.

17:23 Неизвестный:

«Риск учти, вложись с умом.

Хоть нефть сулит богатства в дом,

Она сгорит — и ты сгоришь в нем».

Сказать, что вчера я приехал в «Наос» в дурном настроении — значит не сказать ничего. А потом в клуб, черт побери, ворвалась банда, причем как раз в тот момент, когда я закрывал сделку по устранению одного назойливого сенатора из Массачусетса. Мой киллер попал под перекрестный огонь и отправился на тот свет, что окончательно добило мое настроение, ведь найти надежных убийц в наши дни не так-то просто. А то, что пулю словил еще и я, стало лишь вишенкой на этом дерьмовом торте.

И все же, несмотря на весь этот пиздец, творящийся вокруг, я не могу выбросить из головы малышку Айрис.

Бартоломью был прав. Держаться подальше от моей девочки с печеньем было необходимо, особенно после той встречи в ночном клубе. После того поцелуя, которого никогда не должно было случиться. Так что эта поездка в Нью-Йорк, какой бы провальной она ни оказалась, стала настоящим спасением.

Первую неделю мне удавалось держать себя в руках и не требовать от Брамса дополнительных сводок о передвижениях и делах Айрис. Мне хватало его обычных ежедневных отчетов. Хотя с каждым часом сохранять работоспособность становилось все труднее. Я убил неприлично много времени, просто пялясь в экран ноутбука, сидя во внутреннем дворике клуба при гольф-курорте, который недавно прикупил. Я не работал. Голова раскалывалась так, что казалось, череп вот-вот треснет. И все, чем я занимался, — это ждал звукового уведомления на телефоне. Только ради того, чтобы прочесть скупые пару строк от начальника службы безопасности. Узнать, чем она занимается. Как она.

Ситуация с этой женщиной окончательно выходит из-под контроля. Я надеялся, что отъезд из Бостона и пара сотен миль между нами как-то перезагрузят мою систему. Что я смогу вернуть себе рассудок. Что это излечит меня от этой… от этой нелепой одержимости, в которую я вляпался.

Это. Не. Сработало.

Я жажду ее присутствия, как наркоман жаждет наркотика. Мне нужна следующая доза, и как можно скорее. Без нее я просто свихнусь.

Адриано

Кабинет доктора Бартоломью Шоу

Барти наблюдает, как я меряю шагами его кабинет, покручивая ручку на обложке блокнота. Это не должно было бы меня так бесить, учитывая, что он вечно вертит в руках какую-нибудь чертову штуку. Но сегодня каждый скрип пластика о кожаную обложку действует мне на нервы, словно кто-то скребет гвоздем по классной доске. Черт! Надо было прямо из аэропорта ехать домой и нормально выспаться. Вместо этого я вломился в кабинет Бартоломью, как чертов бык в посудную лавку. Выбор был невелик: либо это, либо снова выслеживать одну конкретную женщину. Чего я клялся себе не делать. Снова.

— Ну что? Так и будете молча нарезать круги? — подначивает Барти. — Мне-то без разницы, конечно. Но вид у вас такой, будто вам нужно выговориться.

— Ты был прав.

Этот бесконечный скрежет наконец смолкает.

— Был? В чем?

— Мои мигрени. Они усилились.

— Насколько?

— Скажем так, сегодня утром я всерьез подумывал разбить голову о стену до крови, лишь бы унять эту боль. — Я замираю посреди кабинета. — Ты должен сказать мне, как от этого избавиться.

— Это может быть не так просто. Вам нужно позволить себе задуматься о вероятной причине твоих мигреней, Адриано. Понять механизм, заставляющий ваше тело реагировать подобным образом. Без этого любое решение, которое я предложу, не принесет плодов.