Хотя сейчас это не имеет значения. Чтобы дать маме шанс на жизнь, я бы связала себя узами с трехглавым драконом на веки вечные.

— Я согласна, — хриплю я.

Ледяные глаза Руффо не отрываются от моих, пока он тянется в карман и достает телефон. Набрав номер, он подносит его к уху.

— Приступайте.

Одно слово.

Словно все уже запущено.

— Хочешь что-нибудь узнать о доноре? — спрашивает он.

При других обстоятельствах я бы захотела. Но не сейчас. Каждая секунда на счету, когда мамино сердце — это тикающая бомба замедленного действия. Я благодарна за его жертву. Могу полностью посочувствовать его семье. Но я не могу вынести мысли о еще одной смерти. О том, что еще один человек лишится жизни. Даже если эта потеря даст маме шанс жить.

— Не сейчас, — хриплю я. — Пожалуйста. Просто сделайте так, чтобы пересадка состоялась сегодня.

Его взгляд не дрогнул, когда он возвращается к столу и достает из ящика другую папку. На этот раз передо мной явно юридический документ. Верхняя половина страницы говорит мне все, что нужно. Договор купли-продажи. Или что-то в этом роде. Это пожизненный контракт, по которому я продаю себя в браке. Каждое поле заполнено. Мое имя. Дата. Не хватает только моей подписи. Прямо там, рядом с аккуратным и тщательным почерком Адриано Руффо.

— Церемония состоится через три месяца. Этого должно хватить, чтобы твоя мать восстановилась. — Рука Руффо попадает в мое поле зрения, когда он кладет толстую черно-бронзовую ручку поверх бумаги. — В любом случае, с сегодняшнего дня ты официально моя.

Как бы сильно я ни сосредотачивалась на ручке, моя рука не тянется к ней.

— Зачем? — всхлипываю я. Зачем вы это делаете? Почему вы должны быть таким злым? Я смотрю на него.

Дрожь сотрясает мое тело от силы его холодного взгляда.

— Ты же хочешь, чтобы я спас жизнь твоей матери, не так ли, малышка Айрис?

Я хватаю ручку и пишу свое имя на пунктирной линии.

Звук открывающейся двери привлекает мое внимание. Входят двое мужчин. Один моложе, одет в полностью черный костюм. Другой, похоже, примерно одного возраста с моей матерью, может, на пару лет старше, он в простых джинсах и бледно-голубой футболке.

— Перевод денег подтвержден? — спрашивает Руффо. Он нависает рядом со мной, пока я продолжаю занимать его кресло. Возвышается надо мной, как зловещая тень.

— Да, дочь только что сообщила. — Мужчина в джинсах кивает и останавливается в паре футов от стола. Он нервно потирает руки.

— Хорошо. — Руффо кивает. — Как мы и обсуждали, вашего внука завтра же с утра первым рейсом отправят в Токио, а на следующий день начнут лечение.

— Спасибо, — говорит пожилой мужчина, а я отвожу взгляд, чувствуя неловкость от того, что присутствую при явно личном разговоре. — Я готов, сэр.

Легкое прикосновение к подбородку заставляет меня вздрогнуть.

— Закрой глаза, малышка Айрис. — Хриплый шепот Руффо звучит прямо у моего уха, пока он убирает выбившуюся прядь моих волос.

— Зачем?

— Сейчас же. Пожалуйста.

Тяжело сглотнув, я зажмуриваюсь, пока меня накрывает ужас.

— Давай. — Приказ Руффо, кажется, заполняет все свободное пространство.

И тут в комнате раздается выстрел.

Мои глаза распахиваются, и беззвучный крик застревает в горле, пока я в ужасе и оцепенении наблюдаю, как мужчина в джинсах падает на колени. Прямо там, посреди кабинета. Пистолет выпадает из его руки, со звоном катясь по полированному мрамору. Кровь хлещет из его виска, заливая щеку и нос, капая на голубую футболку. Его глаза все еще открыты, смотрят куда-то за мою спину. Я почти вижу, как гаснет в них свет. С его губ срывается сдавленный стон, и он падает на бок.

Я не могу дышать. Не хватает воздуха. Словно гигантская рука сжимает мое горло. Я хватаю ртом воздух. Под головой мужчины расползается огромное красное пятно. Растет и растет, и растет, словно тянется ко мне.

Мое сердце колотится так сильно.

В ушах все еще звенит.

Пока...

Не опускается тишина. Абсолютная. Она распространяется вокруг меня.

Мир перед моими глазами, кажется, останавливается. Замирая кадром на этой жуткой сцене.

Мужчина только что застрелился.

Шаги.

Ровные. Методичные. Нарушающие вакуум внутри.

Руффо подходит к мертвецу и приседает, проверяет пульс. Через несколько секунд кивает. Словно отвечая на безмолвную команду, двери кабинета распахиваются, и в комнату врывается бригада медиков. Начинается суматоха. Мертвеца грузят на каталку. Делают непрямой массаж сердца. Вдыхают в него воздух через какой-то сжимаемый мешок и маску.

Это не имеет смысла.

Ничего не имеет смысла.

Мужчина в черном костюме выходит вслед за парамедиками, закрывая за собой дверь без всякой спешки. Словно вынос мертвецов из этого места — обычное дело.