Мелькнувший бордовый пиджак привлекает мое внимание. Урцо Боначчи. Мелкий засранец, который каким-то чудом перебил мою ставку на торгах по продаже «Кобальт Инкорпорейтед». Этот конченый ублюдок совсем недавно разбогател и с тех пор так и норовит втереться в дела коза ностра. Мне глубоко плевать на его амбиции и на выгоду, которую он, по его скромному мнению, может принести, но меня определенно злит, когда его действия вмешиваются в мои планы. Придется взять этого выскочку на особый контроль.

Рядом со мной Филиппа снова достает телефон. Ее длинные, накрашенные красным лаком ногти раздраженно стучат по экрану, пока она печатает, наверное, уже двадцатое сообщение за последние полчаса.

— Брось, можешь уже не стараться, — замечаю я, делая еще глоток. Этот стук только усиливает боль в висках. — Тебе не ответят.

Стук прекращается. Я слышу, как она резко вдыхает. Потом еще раз.

— Что… что ты имеешь в виду?

Я ставлю стакан на столик в паре шагов от нас и поворачиваюсь к жене.

— Пойдем прогуляемся.

— Зачем? — На ее лице застыла тревога, она растерянно моргает. — Я… я отлично провожу время и хочу остаться именно здесь. И вообще, что ты имел в виду…

— Сейчас же, Филиппа, — твердо говорю я и направляюсь через банкетный зал.

Донателло, один из инвесторов коза ностра, замечает меня и берет курс прямо на меня. Я делаю вид, что не замечаю его. Понимаю, что он хочет обсудить недавнее слияние моей компании с одним из зарубежных партнеров, но сейчас не время.

По пути к выходу я прохожу мимо Массимо Спада и Сальво Канали. Новый дон коза ностра и его друг детства, ставший его доверенным заместителем, похоже, увлеченно обсуждают Эндри Душку, главу враждующего синдиката, и вероятность того, что за последним покушением на Массимо стоит именно этот албанец. Сальво явно задался целью во что бы то ни стало свалить вину на Душку и с жаром перечисляет вполне правдоподобные мотивы в подтверждение своей теории. Мне не терпится увидеть, какой начнется разнос, когда до Массимо наконец дойдет, что движущей силой почти двадцатилетней вендетты, целью которой было его уничтожение, является не кто иной, как его собственный лучший друг. Я узнал правду несколько лет назад и одно время даже подумывал открыть глаза Спада, но отказался от этой затеи, не увидев в ней никакой выгоды для себя.

Выйдя из банкетного зала, я сворачиваю налево, в дальнюю часть дома Брио, ничуть не удивляясь цоканью каблуков Филиппы, которая пытается не отставать. Я направляюсь в библиотеку, которая находится напротив домашнего кабинета Брио, в самом конце коридора. Это место достаточно удалено от праздника, чтобы обеспечить тот приватный разговор с женой, который я задумал. К тому же очень кстати, что в прошлом году Брио сделал в этой комнате звукоизоляцию. Для моих целей подходит идеально.

— Ты собираешься объяснить, что происходит? — недовольно ворчит Филиппа, следуя за мной в просторную библиотеку. — Нам пора возвращаться на вечеринку. Лукреция должна найти меня, как только приедет, чтобы мы обсудили планы на ее предстоящий день рождения. У меня нет времени на…

— Закрой дверь, — приказываю я и опускаюсь в кресло у барной тележки.

— Адриано, ну серьезно. Это просто абсурд. Что бы ты ни хотел обсудить, это вполне может подождать до дома. А сейчас нас ждут…

Она продолжает без конца трещать. От ее пронзительной трескотни моя мигрень только усиливается. Из всего, что меня больше всего бесит в жене, — а список этот немаленький, — звук ее голоса стоит на первом месте. Но, к сожалению, в бизнесе даже самые выгодные сделки имеют свои подводные камни. А то и два, как в случае с приобретением погрязшей в долгах логистической компании, которой раньше владел отец Филиппы.

Десять лет назад я горел желанием заполучить контроль над заранее одобренными международными транспортными маршрутами, которые шли в комплекте с действующими контрактами его фирмы. Для этого мне пришлось расплатиться с длинным списком их кредиторов, выложив семьдесят пять миллионов долларов. Сущая мелочь по меркам большого бизнеса. Однако другое, пустяковое условие предполагало мою женитьбу на Филиппе. Не уверен, кому пришла в голову эта идея — моему тестю или его корыстолюбивой дочурке, но готов поставить на то, что это была моя жена. Мне было совершенно плевать на женитьбу, но я хотел ребенка. Сына. Дочь. Было не так уж важно, лишь бы он был моим. Следующее поколение рода Руффо. Держа в уме эту возможность, я счел сделку с отцом Филиппы приемлемой. С одной оговоркой. Я согласился на брак сроком не более десяти лет, и если в этом союзе не родятся наследники, по истечении срока я смогу подать на развод, и Филиппа не получит ни цента.

Филиппа все еще тараторит о том, что нам пора возвращаться в банкетный зал, а я достаю телефон и открываю переписку с Брамсом, моим начальником службы безопасности. Одним нажатием я пересылаю ссылку, которую получил от него незадолго до того, как мы подъехали к вилле Сакконе. Одинокий звуковой сигнал устройства Филиппы извещает о получении сообщения. Она тут же замолкает и стремительно выхватывает телефон из клатча.

— Не забудь сделать звук погромче, — советую я, наливая себе стакан восемнадцатилетнего «Макаллана» из запасов Брио. — Качество звука просто превосходное.