— Ты уверена?

— Да, — киваю я. — уверена.

— Я так счастлив!

Смотрю в его наполненные счастьем глаза, и это увеличивает моё собственное ощущение счастья.

Он нежно меня целует, после чего отстраняется:

— После завтрака пойдём знакомиться с моими родителями и сестрой?

Вздыхаю:

— Раз уж мы решили пожениться, это звучит разумно.

Ханиэль берёт нож и приступает к разделке мяса:

— Не понимаю, почему ты так переживаешь.

Задумываюсь над этим вопросом и выдаю:

— Но я же не эльфийка. А вдруг они надеются, что ты женишься на эльфийке?

— Даже если и надеются, это их проблемы. И они это понимают.

— Но всё-таки, — упрямлюсь я.

— Они в первую очередь хотят, чтобы я был счастлив, а потом уже всё остальное. И ты им обязательно понравишься.

— А если нет?

— Не вижу ни одной причины, по которой ты можешь им не понравиться. А я своих родителей знаю уже очень давно.

— Ладно, — сдаюсь я. — Тебе, наверное, виднее… А что мне лучше надеть?

— То, в чём тебе будет комфортно.

— А у вас нет одежды, которая родителям понравится с большей вероятностью?

— А у вас так бывает? — он настолько удивляется, что даже перестаёт резать мясо.

— Ещё как! — вздыхаю я. — У нас даже поговорка есть: «По одёжке встречают, по уму провожают».

Ханиэль возвращается к готовке.

— Что-то в этом есть. Действительно, сперва составляешь первое впечатление, а уже потом узнаёшь поближе и представляешь, какие отношения можно выстроить. Но у нас это скорее относится к профессии: если видишь кого-то в мантии лекаря, понимаешь, что перед тобой лекарь; воина или охотника можно опознать по оружию. Но в остальном я бы не сказал, что для кого-то важна одежда. У нас каждый может надевать то, в чём ему удобно. Довольно странно хотеть, чтобы другие носили то, в чём удобно тебе. Ты же об этом?

— Ну да. Обычно родители парня хотят, чтобы девушка была прилично одета, поэтому лучше не надевать ничего откровенного или короткого.

— У нас тоже обычно не выходят на улицу в домашнем платье, — он перекладывает мясо на сковороду.

— Я не про это. У вас ведь не принято, чтобы девушки одевались откровенно? По крайней мере, все эльфийки, которых я встречала, были в платьях ниже колена. И чтобы была видна часть груди, я тоже не замечала.

— Просто потому, что им так удобнее.

— А если кому-то удобнее голышом?

— Если он не возражает, чтобы его рассматривали, то почему нет?

— Потому что это неприлично?

— Как тело может быть неприличным? Это всего лишь тело, — пожимает плечами Ханиэль. — Купаются у нас обычно голышом, и это никого не смущает.

— Меня бы смутило.

— Но почему?

— Неприлично же, когда всё-всё видно.

— Рассматривать чужую наготу неприлично. Неприлично пытаться навязать своё внимание тому, кто этого не хочет. А тело — это всего лишь тело. Если вдруг захочешь ходить по дому голышом, я возражать не буду. И Тираэлю это тоже наверняка понравится. Правда, устоять перед твоей красотой станет ещё сложнее.

— Вот! Ты ведь испытываешь возбуждение, когда смотришь на моё голое тело?

— Конечно! Но и когда ты одета, испытываю тоже. А вот тела других голых женщин таких эмоций у меня не вызывают, ведь они — не ты.

— Сдаюсь, — качаю головой я. — Мои доводы на этом закончились.

— Вот и умничка, — он перекладывает обжаренное мясо на тарелку и просит: — Порежь, пожалуйста, хлеб.

— Точно! Прости!

— Ничего страшного. А я быстро покрошу овощи и налью нам отвар.

— Договорились.

После завтрака переодеваюсь в платье-халат, которое для меня сшила Юана, старательно расчёсываю волосы и сообщаю:

— Я готова.

— Отлично, — улыбается Ханиэль, и мы выходим.

Дом родителей моего эльфа располагается в трёх кварталах от нашего и построен из белого камня с зеленоватыми прожилками. Вот только у входной двери стоит кадка с цветком.

Ханиэль улыбается:

— Похоже, сейчас они заняты, и нам стоит зайти попозже.

— Ладно, — радостно отвечаю я.

— Раз уж со знакомством не получилось, чем займёмся?

— А чем ты обычно занимался в выходные дни? — интересуюсь я, подхватывая его под руку и уводя подальше от родительского дома.

— Не знал, что ты трусиха, — улыбается он.

— Если ты надеялся взять меня на «слабо», то сообщаю тебе, что я уже выросла из того возраста, когда это могло сработать.

— Взять на «слабо»?

— Это когда кто-то берётся что-то делать, только чтобы не показаться слабым.

— А! Вот ты о чём. Я просто пошутил. Я не считаю тебя трусихой.