— Хорошо, — улыбаюсь я. — Но ведь я потом могу посмотреть, как ты моешься?

— Если хочешь, чтобы Ханиэль остался без обеда, тогда конечно.

— Не хочу, — вздыхаю я и выпроваживаю своего мужчину из ванной.

Быстренько отмываюсь, закутываюсь в полотенце и выхожу. Уже в который раз думаю о том, что мне очень не хватает здесь запасной одежды — хотелось бы надеть на тело что-то чистое. Затем меня осеняет: можно же одолжить рубашку у Тираэля! Надеюсь, он не будет против.

Однако все рубашки эльфа оказываются мне великоваты. Приходится взять ту, ворот которой застёгивается под горлом, и подкатать рукава. Зато длина получается самая та для платьица — на ладонь выше колена.

Увидев мой наряд, Тираэль с каменным выражением лица кивает, но стоит нам зайти в дом Ханиэля, приказывает:

— Срочно переоденься.

Обиженно надуваю губы:

— Тебе не нравится то, что я взяла твою одежду? Или я выгляжу в ней нелепо?

Он качает головой:

— Мне настолько сильно нравится, что моя выдержка сейчас лопнет. И если ты не поторопишься, вместо обеда у нас будет кое-что другое.

Смотрит на меня так, что я сразу же осознаю масштаб проблемы:

— Поняла. Уже ухожу.

Пока поднимаюсь по лестнице, напряжение в комнате сгущается настолько, что я ощущаю себя дичью, за которой внимательно следит хищник. Теперь уже мне приходится проявить выдержку — слишком уж велик соблазн.

Переодеваюсь в платье. Надеюсь, что увидев меня в одежде, подчёркивающей грудь, Шамиэль наконец-то заметит во мне женщину.

На обед готовим рагу и делаем салат. Наши усилия полностью окупаются, когда мы видим, насколько рад Ханиэль. Выглядит он очень уставшим, поэтому совсем не жалею о том, что пришлось проявить выдержку.

После обеда Ханиэль возвращается на работу, а Тираэль отводит меня на занятие.

Признаться, во мне теплилась надежда на то, что Шамиэль не так красив, как я запомнила. Что мои эмоции хоть немного остыли. Но нет. Длинные ресницы, невероятные светло-серые глаза, улыбка, от которой сердечко пропускает удар. И снова отношение ко мне как к ученице, а не как к женщине: спокойное, внимательное, но отстранённое.

Сегодня Шамиэль показывает первое базовое заклинание, состоящее из уже знакомых мне значков, руны света, руны расстояния активации и той, что задаёт размер светлячка. Я очень стараюсь, так что к концу занятия уже почти не ошибаюсь в их написании. А вот эмоции во время урока очень противоречивые: радость от близости желанного мужчины смешивается с болью из-за его безразличия. И даже так сразу не определить, какая эмоция сильнее.

Но если бы можно было отказаться от дальнейших встреч, я бы этой возможностью не воспользовалась.

Шамиэль провожает меня до двери. Но только я переступаю порог, как врезаюсь в твёрдое тело Тираэля. Он притягивает меня к себе, страстно целует, а его бесстыдные ладони оглаживают мою талию и сжимают то, что ниже. И если в первые мгновения я испытываю смущение и желание разорвать поцелуй (не прямо сейчас, а через секундочку), то чем дальше, тем сильнее меня захватывает процесс.

Когда Тираэль отстраняется, я уже сама тянусь к его губам. Но он отворачивается и, глядя куда-то за мою спину, произносит:

— Привет, Шамиэль. Огромное спасибо, что заботишься о моей Дариниэль. Мы пойдём.

Становится стыдно… Из-за поцелуя я совсем забыла о Шамиэле. Поэтому когда Тираэль берёт меня за руку и уводит, не оборачиваюсь — слишком неловко.

Когда отходим подальше, укоризненно произношу:

— Ну зачем ты так? Что он обо мне подумает?

Тираэль улыбается:

— Подумает, что ты желанная женщина. Ему будет полезно.

— Хм…

Пока я размышляю над этим, из-за поворота выходит мать Шамиэля. Увидев нас, она широко улыбается:

— О! Дариниэль! Рада тебя видеть! Как раз хотела с тобой поговорить.

— Привет, — здороваемся мы в ответ.

В голове мелькает мысль: «Неужели она каким-то образом узнала, что мне нравится её сын?» Но я отбрасываю эту версию, как невероятную.

— Раз вам нужно поговорить, — произносит Тираэль, — я вас оставлю. Схожу в булочную и возьму чего-нибудь вкусненького. Дариниэль, хочешь чего-нибудь?

Пожимаю плечами:

— Не знаю. На твой выбор.

— Хорошо.

После того как он уходит, Рамиэль вздыхает:

— Тут такое дело… Ты не подумай, я на тебя не давлю и ни на что не рассчитываю, просто понимаешь, я же его мать…

Она замолкает, а я снова напрягаюсь. Неужели действительно каким-то образом узнала?

— Шамиэль чудесный мальчик, — продолжает Рамиэль. — Но он всегда был замкнутым. Предпочитал общество книг, а не эльфов. И со времён детства ничего не изменилось. Из-за этого он очень плохо понимает свои чувства. Но я ведь мать, я его знаю…

Плохо понимает свои чувства, поэтому… Что? Очень хотелось бы услышать ответ на этот вопрос прямо сейчас. От волнения в груди появляется ком и я не выдерживаю: