А что, иметь протекцию к хорошему мастеру всегда лучше, чем не иметь. Брата звали Акинфием, и он жил и мастерскую имел на одной из самых известных улиц Москвы Ильинке.

— Я ему у батюшки нашего завтра же грамотку закажу про тебя хельг. Сам-то грамоте не обучен. Завтра же закажу. Куды принесть?

Ага. Куда? А время-то ночь. А они не ужинали. А они вообще знают, где будут ночевать? А то ведь Посаду Калуги точно сейчас не до гостей. Сгорело домов пятнадцать и этих погорельцев теперь где-то, хоть на время, хоть на эту ночь, размещать надо.

Двое не принимали участие в тушении пожара. Коська понятно, людей лечил. Вторым был князь Остей Дмитриевич. Не по чину ему вместе с мужичьем, смердами, да холопами в огонь бросаться. Были бы там вороги — другое дело. Воевать — это его. А ещё он всё же озаботился размещением ратников и обозников.

Коська устал, хотелось есть, хотелось сесть с кружечкой горячего взвара у огня и вытянуть ноги.

Он подошёл к ратникам, собравшимся возле Остея. Свои поближе держались, а, на время одолженные брянцы, в стороне.

— В кремлике будем ночевать. Мы с вами. Про обоз не знаю точно.

Остей отвечал на вопрос Фрола, видимо, и ответ ни тому ни другому не нравился.

— Посадник-то чего говорит? — это десятник брянцев Демид решил уточнить, — А поесть?

— Болен посадник, как там его — Прокл сын Евстигнея. Тиун Кузьма сказал, что сейчас там для нас место подготовят и придёт за нами человек.

— А обоз? Лошади? — Коська своё бросить не мог. Там у него под санями приделан ящик с казной. Не всё в дорогу взял, большую часть закопал. Часть серебра дядьке передал, часть брату Константину. И при этом около сотни золотых дукатов и флоринов с собой взял и соболей пришлось брать. Продать не получилось. Да, в Москве соболя дешевле, чем в Вильно раза в полтора, а то и в два, но куда деваться, в Менске их просто не продать было, как и в тех городках, что они проезжали. Мелкие городки. Даже пробовать Касьян не стал. Сразу след такой к нему и Скиргайло потянется. Кроме золота и мехов есть и серебро, и гривен немного, и грошей с сотню.

В общем, бросать сани ему было нельзя. Дак там ещё стационарный арбалет и ручницы. А одёжка парадная. Да там один его синий кафтан как два жеребца дестриэ стоит. А рубаха синяя из парчи, и она как жеребец.

В чужом дому понятно, что князь Остей никто. Даже более того, он Ольгердович, ну или Гедеминович, и он сейчас потенциальный враг. Да, его отец воевал с Дмитрием на Куликовом поле, и сейчас княжит в Переяславле-Залеском. Однако, он с войском Ольгерда и против Дмитрия Московского воевал. И опять-таки — это просто слова, а ну как это вор какой из Литвы, Ягайло подосланный, чтобы Великого князя Московского Димитрия извести.

— Я с обозом останусь, — хотелось Коське тепла и взвара, но и нажитое непосильным трудом не хотелось бросать. Вероятность, что уворуют не велика. Ящик с золотом, серебром и мехами надёжно закреплён под санями. Кто там будет шариться, да и зачем? Тут Коську другая тревога грызла. Его возок чуть длиннее и шире остальных, он новый, даже новёхонький, и к тому же усилен двумя железными полосами по краям. Он сам у Горыни их заказал за тридцать пять грошей.

Ну, то есть — это как «Волга» в СССР. Не золото могут украсть, а сам возок.

— Чего выдумал? — Остей недовольно зыркнул на пацана.

И что ему сказать? Что там соболя?

— Там арбалет и ручницы, одежда дорогая, сыры, подарок батюшке твоему, княже.

— Фрол, оставь воя присмотреть за нашими санями, а за этим — лекарским возком, особенно. Пойдём, Касьян, посмотрим, чем там болен посадник. Опять забыл как там его? А! Прокл сын Евстигнея.

Это был постоялый двор. Большой, даже огромный, он раза в четыре больше, чем у Коськиного отца был. Это и понятно, тут город, пусть и небольшой, а не сельцо маленькое. Опять же, тут дорога на Москву из Киева, Чернигова, Гомеля, Брянска, много гостей торговых по этой дороге с караванами или обозами, наверное, правильнее, едут в Москву и другой дороги, как через Калугу, нет. Легко их двадцать саней разместили и для лошадей крытая тёплая конюшня нашлась. Видно, что раньше меньше была, там дерево почернело уже, а вот то крыло, которое им выделили, сияет белизной свежего дерева. Коська уперся, хоть князь и рыкнул на него, что проследит сначала, как его воз разместят и Орлика обустроят. Оставленного бдить за их имуществом Первяка парень уговорил поставить его сани в центре, чтобы со всех сторон зажаты были другими и только после этого поспешил в кремлик местный. Ну, да на Кремль не тянул. Небольшая крепость из брёвен, сделанная в виде клетей, в центре церквушка и дом посадника. Зато по углам кремлика стоят большие новые башни высотой метров под двенадцать. Такие попробуй захвати. Лестниц таких длинных нет.

К высокородному гостю посадник всё же вышел, согнувшись и скрипя зубами, но вышел. Они даже какого-то кислого вина уже по кружке выпили, когда Коську привели в горницу. Свечи горели восковые, наполняя воздух в покоях посадника щекочущим ноздри ароматом. Видимо какие-то специальные свечи у Прокла этого, какие-то ароматизаторы добавлены к воску и это не ладан. Другой запах. Смородиной вроде отдаёт. Интересно.

— А вот и лекарь мой. Глянет сейчас…

— Да есть у меня лекарь. Тоже не простой, монась, детишек в монастыре учит.