— Хорошо. Не знаю сколько это рубль. Флорина золотого хватит?

— Маловато, но ладно, пусть будет флорин, — облегчённо махнул рукой Игнат.

— Пойду я тогда, чувствую, что полежать мне надо. Просто так в обмороки не падают, — Коська осторожно поднялся, но не штормило, голова не кружилась. Нормальное самочувствие и даже лёгкость в теле какая-то появилась.

Добравшись до хоромины своей, Коська сказал Сашке не шуметь, уйти за свою перегородку и сидеть там как мышка под веником. Сам же разделся и осмотрел себя всего. Ничего не нашёл. Никаких рун на нём не появилось, даже следов от ожогов не было. Не было и шрама на руке. С одной стороны зашибись, шрам красоты никакой не представлял, а с другой стороны — он исчез. Выходит, прикосновение к такому мощному источнику лекарской энергии его самого излечило, но явно при этом предохранитель сгорел. Вырубило его.

Одевшись, Коська растянулся на лавке и прикрыв глаза попытался чего нового в себе почувствовать. Ну, там, как в книжках каналы магические утолщились, ядро какое-то выросло. Нет. Ничего. Зубы мудрости и то не выросли.

Пришлось идти к Успенскому собору, где он видел малюсенькие зелёные язычки в углу, хотелось проверить, сможет ли он их теперь впитывать. Или этот перебор чего-то там сжёг и всё, он больше не сможет… стоп. А сам он может вырабатывать лекарскую энергию? Коська подошёл к монаху и спросил, не нуждается ли кто в помощи лекаря, нет ли раненых?

Народ своих героев ещё в лицо не знал и монах хотел его послать, уже и руку вытянул, чтобы направление показать, но Касьян его опередил.

— Я княжий лекарь — Касьян. Новый лекарь вместе с братом Епифанием, если помощь нужна, то я окажу.

— Княжий? — монах бросил креститься и поманил Коську за собой.

Они прошли каким-то тёмным коридором довольно длинным, потом поднялись по каменной лестнице на второй этаж и опять не сильно светлым коридором дошли до нескольких дверей тяжёлых и старых. А ведь здание новое совсем. Специально старые двери с деревянного собора сняли? Привыкли к их скрипу?

Монах без всякого стука открыл дверь. Это была келья. Пахло травами и воском с ладоном. На кровати лежал человек. Именно на кровати, а не на нарах. Спинки имелись, ножки, даже резьба какая-то на них.

— Это игумен Симонова монастыря Феодор — духовник князя Дмитрия Ивановича, — крестясь без остановки, сообщил Коське монах, так и не представившись, — занемог накануне в жару лежал. Сейчас полегчало немного, но наш лекарь помочь ему не может. Говорит, что не в его силах.

Коська непонятных больных, да ещё в жару пребывающих, боялся. От оспы вроде защитил себя, но есть чёрная смерть, она же бубонная чума, она же мор, и всякие Испанки, хотя, может, гриппа ещё и нет. Но вот корь всякая точно есть и чума. Но раз на лечение сам напросился, то теперь чего отступать. Парень подошёл к игумену и сначала не прикасаясь осмотрел того, на открытых частях тела ни следов оспы, ни язв никаких видно не было.

— Ладно, чего уж, — Коська наложил обе руки на грудь, находящемуся видимо без сознания, монаху и, сосредоточившись, вызвал зеленый лекарский огонь, решив, что если это простуда, то хуже человеку от его лечения не станет.

— Едрит Мадрид! — Касьян чуть не отпрыгнул от игумена Феодора. Не огоньки небольшие заплясали на груди священника, а целый факел полыхнул, словно бензинчика в костёр плесканули.

С трудом Коська вернулся к игумену, вновь положил руки на грудь болезному и разжёг там зелёный костер. При этом вдруг испугался, что переборщит и убьёт игумена и попытался чуть уменьшить пламя, но дозатор заклинило и лечебная энергия вливалась в их Высокопреподобие полноводной рекой. Монах, стоящий за парнем, целителем не был и зелёной энергии видеть не мог, потому, стоял спокой, повернувшись к образам, и молился, бубня почти не членораздельно.

Тогда Коська подумал, раз не получается уменьшить поток энергии, то нужно снизить время пребывания под ней больного. Он прикинул, что трёх минут будет достаточно и мысленно досчитал до ста восьмидесяти.

Коська убрал ладони с груди священника и выдохнув потрогал пульс на шее, сейчас окажется, что убил духовника самого Великого князя.

— О, Господи!!! — это отец Феодор открыл глаза и увидел перед собой синюю фигуру Касьяна.

— Слава богу, вы очнулись Ваше Преподобие. Счастье-то какое! — монашек возликовал у Касьяна за спиной.

— Кто ты, недоросль? — отринул коськину руку от своего горла священник и даже сесть попытался. С первого раза не получилось, он бухнулся назад, но человек настырный, и повторная попытка больному удалась.

— Так прохожий, примусы починяю.

Так хотелось ответить, он тут понимаешь лечит его из последних сил, эксперименты на нём проводит, а этот недотрога глазами молнии пущает и обзывается.

— Их бин медикус. Литвин я. Новый лекарь Великого князя.

— Ничего о тебе не слышал, лекарь, — свёл брови священник.

— Ваше Высокопреподобие вы в отъезде были, а как приехали с Ярославля так и захворали, — пояснил из-за спины монашек.

— Угум. Плохо в дороге стало.

— Истинно всего в горячке привезли…

— Как зовут тебя, лекарь?

— Касьян.

— Иди, Касьян, поблагодарю я Великого князя сегодня, что не забыл обо мне и лекаря прислал.

— Я…

— Иди, благословляю тебя.