Умный нашёлся и предатели нашлись… Ну, может угрозами или пытками местных заставили, но Корибут Ольгердович и его воеводы узнали про овраг, что почти от Косино тянется и до самого того поля, где ратники «Законной власти» лагерь разбили. Этот же умный и план почти удавшийся предложил. Нужно отправить в Косино полусотню, а чтобы иметь ещё и конницу, чтобы имать воров, когда они побегут из своей норы, то разделить нужно полусотню. Два десятка с проводником пойдёт пешком по оврагу, а три десятка на конях поедут по дороге.

Ночью, естественно, никто ноги ломать и глаза выкалывать о кусты не собирался, а вот только рассвет забрезжил, как два отряда двинулись к воровскому гнезду.

Коська как убитый спал в баньке. Она уже выстудилась, но парень под двумя тулупами этого не чувствовал.

— Вставай, Касьян, вставай! — голос донёсся, как будто Коська под водой был, а кричали сверху.

Но тут с него оба тулупа Первак сбросил и стал за плечо тормошить.

— Вставай, Касьян, вставай! Вороги! Сеча уже идет! — Первак пнул парня в живот и убежал.

Действенный способ побудки. Как дышать у парня получилось вспомнить не сразу, он повспоминал, а потом вдохнул морозный воздух и вскочил. Огляделся. Замуровали? В баньке почти темно было, только сверху в продух чуть свет попадал. Чуть не наощупь парень нашёл дверь и выкатился, споткнувшись о высокий порог на улицу. И сразу назад заскочил, так как вспомнил, что там у него его арбалет полоцкий большой заряженным лежал на полке.

Спешка она… Схватив арбалет, Коська задел за скобу и тот разрядился в холостую. Расстроенный парень поспешил на улицу и снова о порог запнулся.

— Ну, кто так строит?! — на самом деле, так бани строили в четырнадцатом веке и точно так же, с высоким порогом, и в двадцатом, да и в двадцать первом. По крайней мере, у Константина Ивановича на даче порог был на полметра почти от пола поднят. А это точно двадцать первый век.

Боя никакого не видно было. Коська остановился и стал головой крутить, высматривая, а куда бежать-то. Крики доносились со стороны оврага. Неужели ратники Корибута прознали про этот… проход… путь короткий… и тайный к их лагерю. Парень упёр стремя в землю и потянул за тетиву. Поддалась довольно легко. Коська вздохнул, вряд ли он за несколько дней так сильно поздоровел, скорее, либо плечи от многократного использования ослабли, либо он всё же тетиву намочил.

С арбалетом на плече и со стрелою в зубах парень выскочил за дом и тут увидел, кто и с кем ратится. Со стороны оврага двигались дружинники Корибута, ну или Киевского князя. И получалось это у них плохо. Больше десятка и больше половины из них лежало на снегу, а остальные не напрямую бежали к завалу организованному ещё прошлым вечером арбалетчиками и ратниками Остея, и за которым сейчас находились арбалетчики, а пытались добежать до первых строений. А на них охота настоящая шла. То один, то другой, получив стрелу, забег заканчивали. Коська тоже приложил арбалет на лавку, именно с этой целью и приподнятую на двух бочках, и, выцелив почти добежавшего до угла дома воя, нажал на скобу. Может и на самом деле поздоровел, так как арбалет исправно отправил стрелу в ратника Корибута, и кольчуга его не спасла, стрела попала воину в бок, и он свалился на грязный затоптанный множеством ног снег.

Коська зарядил арбалет снова и даже выцелил ещё одну жертву, но нажать на скобу не успел, ратник упал… а больше стрелять было не в кого. Всё поле между краем оврага и завалом было усеяно ранеными и убитыми. Человек двадцать, на вскидку прикинул число ворогов парень.

Насладиться победой Касьяну не дали. С противоположной стороны, за их спинами послышались крики, звон металла и ржание лошадей, а потом в просвет между домами хлынули, отступая, ратники Остея с Фролом, десятник замыкал отступление, отмахиваясь своим полуторником от наседающего на него конного воя.

— Врёшь, не возьмёшь! — Коська попытался прицелиться во всадника, но тот вертелся, раз за разом норовя сверху достать десятника, и парень плюнул на ратника, и стрельнул в жеребца.

Конь взвился на дыбы и, сделав скачок в бок на задних ногах, упал на живот, подогнув ноги, а потом перевернулся на бок, придавив ногу наезднику. Фрол не подкачал, подскочил к половинке ворога, торчащей из-под коня, и рубанул сверху, как топором. Жеребец в это время дёрнул шеей и Касьян не увидел, куда там десятник попал, но зато увидел, как он ошарашено смотрит на проём между домами, туда втекала целая река всадников. Десятки.

— На ту сторону! На ту сторону баррикады. Перебираемся на ту сторону! — Коська и забыл, что французское слово баррикада неизвестно на русских землях, да и на французских ещё возможно и не существует.

Слово «баррикада» происходит от французского barricade («барьер, препятствие»), которое, в свою очередь, образовано от слова barrique («бочка»). Первоначально баррикады действительно строились из пустых винных бочек, наполненных землёй.

Его поняли, да и сами увидели арбалетчики, что «наши» бегут, а за ними целая конная рать гонится. Завал, из-за которого они расстреляли пешцев корибутцев, не сплошной, и в основном тоже из бочок пустых построен. Только поверх бочек лавки поставлены для удобства стрельбы из арбалета. Перебраться на ту сторону дело нескольких секунд, и это при том, что все дёрнулись одновременно и несколько человек помешали друг дружке, столкнувшись в узком проходе между бочками. Было бы их больше, и этот затор мог бы привести к беде, но десяток человек распихался как-то без последствий. Ратники Остея ещё бежали к ним, а арбалетчики уже открыли стрельбу по всадникам, благо у всех арбалеты заряжены. И хорошо, что все забыли, что Коська их на пятёрки разделил, а так одновременно десяток выпущенных стрел и три свалившиеся подстреленные лошади резко замедлили продвижение ворогов.