Теперь можно и на преследователей взглянуть. Боязно, однако.

— Фух!

Оказалось, что топот только казался близким, на самом деле до бегущих было метров двадцать. Коська прицелился в ноги первому и нажал на скобу. Ратник кувыркнулся вперёд, и на него ещё и бегущий следом налетел.

— Держи! — Фрол уже совал ему под руку арбалет. Почти бросил. Понять десятника можно, ему ещё заряжать здоровенный арбалет парня.

Касьян взял немецкий арбалет и снова ближайшему в ноги прицелился, и тут сообразил, что сунутая в зубы снова стрела там и находится. Чуть не уронил, прилаживая в прорезь. Вжик. Тетива тренькнула и отправила стрелу вперёд. Касьян обернулся к Фролу. Тот тянул вверх тетиву. Коська выхватил из тубуса опять две стрелы и одну теперь чуть аккуратнее в зубы сунул.

— Держи! — взревел над ухом Фрол и не принял разряженный арбалет, а выскочил из-за спины парня, прикрывая его собой.

Коська видел, что расстояние сократилось до пяти метров и этот выстрел последний. Бежало двое с саблями в руках. И это были татары. Ну, точно, мелькнуло в голове парня, пленный ратник же сказал, что татар два десятка с ними. Но мелькнуло скользем, сам парень уже положил стрелу на ложе и пытался через десятника, чтобы его не задеть, прицелиться в левого воина. Вжик. Попал. Радоваться рано. Фрол уже сцепился с татарином, железо зазвенело. И на Коську не торопясь, и чуть прихрамывая, шёл невысокий с него ростом вой с тяжёлой широкой саблей в руке. Басурманин.

— Да хрен там! — пробухтел парень, со стрелой в зубах особо разговоры не поразговариваешь.

Он воткнул стремя арбалета в землю и сунул в него ногу. Татарин с показательно неспешной походки перешёл на бег. Неудачно перешёл, сапог без каблуков и точно без протектора, и он проскользнул на притоптанном снегу.

— Хр! — прорычал парень и потянул за тетиву тяжелого полоцкого арбалета. И та поддалась, словно и не мучила каждый раз парня.

Татарин выровнялся не упал, и был всего в трёх шагах теперь от Касьяна. И тот успел. Он выхватил из зубов стрелу, одновременно левой поднимая самострел, сунул стрелу в прорезь и, приподняв освободившейся рукой арбалет вверх, в лицо азиату, нажал на скобу. Вжик.

Ордынец завопил и не упал, а свалился на колени и схватился руками за лицо.

— Блин! Куда попал?! — парень сделал шаг к нему и пнул ногой в лицо, точнее, по прикрывающим его рукам. Татарин снова заорал и завалился на спину, руки раскинув. Лицо в крови, не видно ни черта, но что воин только ранен, да и то не сильно, ясно, он быстро перевернулся на бок, потом на живот и сел на корточки, опять схватившись раками за лицо.

А Коську что-то с силой ударило в грудь. Словно лошадь копытом зааааехалллллла, он даже сел на задницу.

— Лучник! Лучник! Кх! Кх! — завопил он, осознав, что произошло. Грудь выпустив воздух при ударе, назад его забирала через боль.

И? И кто, что должен сделать? Фрол рубился с ордынцем. Пока итог поединка был не ясен, вроде и ран даже ни на том ни другом не видно. Хотя, видимость та ещё, небо в облаках, и луна то выскочит в прореху, то скроется, а звёзды все вместе и тоже в дыры толком никакого света не давали. Самому нужно выгребать. За бьющимися со звоном и ором противниками на снегу лежали два немецких арбалета. Они и ближе сейчас к парню оказались и натянуть тетиву на них значительно легче. Пацан перекатом, правда, не через голову, как в красивых постановочных сценах в фильмах, а просто через бок перекувырнулся поближе, а потом следующим кувырком оказался в непосредственной близости к одному из арбалетов.

Теперь самое сложное, встать, понимая, что лучник его выцеливает. Но в противном случае он сейчас просто застрелит Фрола, и уж вдвоём они точно его прикончат. Коська ещё раз кувыркнулся, потом вскочил на ноги и отпрыгнул на полметра назад. Если… Вжик. Стрела рванула маскхалат и улетела. Ну, теперь сколько-то секунд есть. Есть! Касьян чуть не в воздухе сунул ногу в стремя и, едва оно достигло земли, рванул руками тетиву вверх. Ох, как легко. Чего возится с этой бандурой?! И парень завалился на бок, придерживая арбалет на вытянутых руках. Вжик. Стрела опять рванула простыню. Даже сорвала её с парня.

Событие тридцать второе

— Где ты, гадёныш?!! — Коська лёжа на боку одной рукой доставал стрелу из тубуса, а второй придерживал арбалет, чтобы в снег тот не угодил. Глазами, головой и даже плечами вращал, выискивая тень лучника, — Вона чё! — Коська замер, нашлась пропажа. Тот стоял на коленях над раненым воином и не целился в Коську, лучник что-то с раненым делал. Тоже ордынец, выходит. Командиру помогает или родичу. А по нему почему не стреляет? Думает, что убил? Коська же упал. Ну, думать полезно.

Из положения на боку стрелять не удобно, прицелиться нельзя. А надо ли? Тут метров семь, ну девять в крайнем случае. Промахнуться захочешь, так не получится. Имеет ли значение куда стрелять? Так… Ордынец всего в семи этих метрах и даже если на нём кольчуга, то арбалетная стрела пробьёт. Шлема нет на лучнике, шапка меховая.

Вжик. Стрела ушла. Лучник вскрикнул, вскочил на ноги, но потом пошатнулся и рухнул на раненого. Коська выхватил кинжал из ножен и бросился к ним. Три — четыре секунды, и он склонился над ордынцами, одному укол в ухо, раз уж оно подставлено. Лучник выгнулся дугой и затих. А на Коську уставился глаз. Белок виден. Глаз может и метал молнии в парня, но они разбились о желание грохнуть степняка, чтобы идти в избу и… и мёрзнуть там. Хрясь, кинжал погрузился в глаз и дальше в мозг. Татарин захрипел и затих вскоре. Где-то ещё раненые есть, но сейчас нужно спешить на помощь Фролу. Тот без меча остался. Непонятно зачем, но десятник метнул его в ногу ордынцу. Попал, и тот свалился на одно колено, но сабля у басурманина осталась, и он ею размахивал и подползал на коленях к выдохшемуся и обезоруженному Фролу.