— Бей! — Коська снова стал заряжать арбалет едва выпустил стрелу. Даже не целился долго. Сейчас нужно как можно больше стрел отправить, пока беготня не началась, по бегущему человеку попасть гораздо сложнее.

Когда он выпрямился на этот раз, чтобы найти новую цель, оказалось, что их три всего осталось. Два залпа по этим ратникам оказались не менее удачными, чем первые два. Коська выпустил стрелу в ближайшего и опять склонился над арбалетом. И поскользнулся. Нога накатала снег, и когда он переступил, чтобы ногу в стремя всунуть, опорная нога потеряла эту самую точку опоры, и парень сел на снег.

Пока вставал, кряхтя, пока снова ногу в стремя сунул, потянул, а руки не тянут.

— Дебил, — обругал себя парень, — чего немецкий не взял. Как есть дебил. Поздравляю тебя, Шарик! Ты балбес.

Событие двадцать девятое

— Раз. Два. Три. Взяли! — получилось натянуть, после того, как сделал парень три глубоких вдоха, энергию Ци в мышцах накапливая.

Касьян выпрямился и глянул в сторону правого костра. А там порядок. Тихий час. Все ратники лежат. А вот его ратники или арбалетчики стоят и ждут команды от мальца, а время уходит. Костёр был и слева от ордынского. Расстояние ещё больше, и оно уже критическое — метров восемьдесят. Стрелы ещё долетят и даже убойную силу сохранят, но вот меткость будет ближе к нулевой. Может попасть стрела, а может и нет. Если бы ратники Корибута были в кольчугах, то и пробовать не стоило… но в лагере все их поснимали.

У костра уже поднялась суматоха… А ведь замечательно. Вои столпились с той стороны костра, ощетинившись мечами. Тут главное — то, что они в кучу сбились. Теперь при стрельбе залпами кто-то да попадёт.

— Бей по левому костру!

Касьян взял чуть выше голов ратников, с учётом расстояния, и нажал на скобу. Вжик стрела ушла, а за нею и ещё пять. От костра крики послышались, значит, кто-то да попал. Парень не смотрел, он к подвигу очередному готовился. Нужно снова натянуть тетиву. Получилось со второго раза. И, наверное, в последний. Так что сразу Коська стрелять не стал. Он оглядел своих… почти своих арбалетчиков, они с зарядкой справились быстрее и сейчас уже в третий раз первая пятёрка заряжала. Стреляла вторая, то есть двадцать одна стрела в ту сторону улетела. А у костра… Не успехи были. В этой кучке поубавилось народу. И рядом на земле валяются неудачники. Они сейчас чуть выше и сколько там лежит убитых или раненых не больно-то видно, но есть. И самое интересное, ратники не убегают, а сплотились в ещё более плотную кучку. Шестеро вроде. Парень опять взял чуть выше голов дружинников Корибута и нажал на скобу. Вжик. Стрела ушла. И тут же первая пятёрка третий залп произвела. И двое попали, Коська снова заряжать не спешил, нужно продышаться и дать хоть минутку спине отдохнуть. А потому видел, что две стрелы себе цели нашли. И тут же стрельнули ассы во главе с Анисимом. Ещё двое отвалились. И вот оставшиеся двое ратников припустили к посаду. Стрелять бесполезно. Что залп первой пятёрки и показал, как убегало двое, так и убегают.

Теперь нужно думать, что делать. Программа минимум выполнена. Почти три десятка убитых или тяжело раненых. Ну, раз лежат и не пытаются уползти в тыл. До ближайшего костра метров сто двадцать и там уже никого нет. Следующий, с другой стороны, ещё чуть дальше и оттуда люди тоже бегут к посаду.

Когда обсуждали это нападение, то было высказано два предложения. Первое: убить сколько смогут, используя элемент неожиданности, и в Косино возвращаться. Второе: остаться и дождаться контратаки ратников князя Корибута. И встретить их беглым огнём. Осторожных «убедили», что они сюда город спасать пришли, а не по овинам прятаться. Так что теперь воины доставали фляжки и бурдючки с водой, заряжали арбалеты, кое-кто даже новую тетиву натягивал.

Коська потянул немного времени, продышался и стал заряжать свой арбалет, готовясь к атаке. На удивление с первого раза, хоть и на пределе, получилось.

Ну, теперь можно и ворога ждать. Одиннадцать стрел готовы полететь по самым смелым или самым глупым. Да, они, вороги эти, теперь могут… они теперь точно оденут кольчуги и даже, у кого есть щиты, возьмут, но ноги не защищены, а все арбалетчики предупреждены, что в таком случае, если ратники будут в доспехах, бить по ногам. Раненый вой у нападающих даже лучше, чем убитый. За ним уход нужен, а ещё он будет видом своим, стонами или просто зубовным скрежетом снижать боеспособность всего войска. Не, похороны или сжигание на костре своих павших тоже оптимизму живым не добавляет, но раненые всё же лучше. Сжигаемы не стонут, не кричат от боли.

Пока тащились по оврагу, пока ползли по снегу и потом, когда стреляли, на полной скорости перезаряжая самострелы, все взмокли, и будь светлее, виден бы был пар, который от арбалетчиков поднимался, но темно. Темно, ветрено и холодает. Потому, через некоторое время стал слышен лязг зубов. Люди замерзали.

И никакого движения в той темноты, куда скрылись ратники, бросив костры с котлами.

— Уходим, — решил Касьян, — Замерзнем их дожидаясь. Пусть сами к нам идут. Разряжайте арбалеты, а то порвём тетивы в этих кустах.

Событие тридцатое

Коська замёрз. Спал вроде в избе и под тулупом, а замёрз. Как люди вообще в этих землянках с дырой в крыше зимой выживают? И ведь зима пока не настоящая. Ну, пусть, ночью до минус десяти опускается. А ежели тридцать грянет и днем, и ночью?! Что делать будут? Вымрут?

От такого холода и мочевой пузырь сжался, пришлось из-под тулупа выбираться и идти на улицу. Там ночная смена дежурила, развела два костра и, меняясь, наблюдатели грелись между ними. Замечательно как, с обоих сторон тепло. Раз и согрелся, два и в сон потянуло, лечь бы вот тут на том тулупе между костров.

— Хотели же утром наведаться к посаду, посмотреть, что там у князя Корибута, — толкнул в плечо клюющего носом Коську десятник Фрол.

— А что утро? — как тут определишь. В декабре дни короткие, а ночи длинные. И холодные.

Фрол хмыкнул.

— Собирайся. У двох сходим сначала.

Может, нужно было полежать ещё под тулупом в доме? Потерпел бы.

По протоптанной десятком человек настоящей дорогой на дне оврага они довольно быстро добрались до зарослей шиповника. Коська шёл со свои большим арбалетом, а Фрол нёс два немецких на плечах. Взяли на всякий случай. Если не возьмёшь, а этот случай подвалит, то потом поздно сожалеть. Не пригодятся и ладно.