Вид океана, неспешно несущего волны, вернул душевное равновесие, и когда под вечер Иванофф вытащил из воды двадцатиметровую китовую акулу свыше десяти тонн весом, я воспринял удачу рыболова почти равнодушно. Ленивая рыба неподвижно свешивалась с кронштейна вдоль отвесной скалы, и приплясывавшая возле нее фигурка Иваноффа казалась несоизмеримо маленькой. Рыболов-любитель орал что-то восхищенное, но меня больше не звал. И на том спасибо.

На следующий день было воскресенье, и я отдыхал. Зачем тогда, спрашивается, вилла на берегу океана, если на ней постоянно работать? Правда, отдыхать я не умел. Поставил на террасе столик, сервировал, сел, поел... Это что — отдых? И чем обед на открытом воздухе отличается от обеда на вилле? По современным понятиям, отдых должен быть активным. Например, каку Иваноффа...

Иванофф воспользовался моим непреднамеренным советом и поймал-таки кашалота. Зубатый кит, как и все предыдущие трофеи, оказался редкостным по величине экземпляром — более двадцати метров и около восьмидесяти тонн. Похоже, Иванофф настраивал программу чудо-уды исключительно на ловлю уникальных особей.

В родной стихии кашалот силен и могуч, но на суше абсолютно беспомощен из-за своей массы. Когда Иванофф начал поднимать кашалота на мыс, я испугался за жизнь кита, но обошлось. Основная масса кашалота сосредоточена у головы, это и спасло его. Многочисленные монокристаллические крючки наживки распределились по всей пасти, что существенно ослабило нагрузку массы тела на хребет. И все же сеанс фотосессии с рыболовом-любителем не прошел для кита бесследно. Отпущенный на свободу, он с полчаса вяло барахтался у берега, прежде чем уйти в океан.

Но когда часа через два вопивший от восторга Иванофф начал выуживать из воды тридцатипятиметрового голубого кита под сто восемьдесят тонн весом, я понял, что произойдет, вскочил из-за стола и бросился к мысу. Я бежал, кричал, чтобы он не поднимал кита, но в эйфории азарта Иванофф меня не слышал. И я опоздал. Монокристаллической леске вес кита был нипочем, удилище-кронштейн даже не прогнулось... Не выдержало тело кита. Как только Иванофф стал извлекать из воды добычу, тело кита-полосатика начало вытягиваться и, не успев показаться из воды даже наполовину, оторвалось от головы. Когда я добежал до мыса, Иванофф стоял и растерянно смотрел на качавшуюся на удилище-кронштейне голову голубого кита.

— Что ты наделал?! — заорал я.

Иванофф виновато развел руками и сконфуженно улыбнулся. Будто нечаянно разбил тарелку у меня в гостях, а не угробил громадное животное.

— Да вот, не подумал... Надо было задать наноботам программу, чтобы рассредоточили крючки по всему телу...

Слов у меня не нашлось, и я зло покачал головой. Плевать ему было на смерть кита-полосатика, он уже обдумывал, как будет вытаскивать очередную добычу.

Так оно и оказалось. Иванофф подошел к пульту управления чудо-удочкой, сбросил голову погибшего кита в воду и принялся набирать новую программу.

— Хочу поймать самое крупное морское животное, — заявил он, и в голосе опять проскользнули нотки самодовольства. Кроме мимолетной досады, смерть кита не вызвала у него никаких других чувств. — Гигантского кальмара... Или морского змея... Поэтому конкретный вид задавать не буду, — говорил он, щелкая клавишами. — Ограничивать вес тоже не буду. Задам-ка я вес более трехсот тонн без указания верхнего предела...

Иванофф закончил набирать программу и повернулся ко мне.

— Как вы думаете, морской змей существует или это выдумки?

Если бы мои глаза могли метать молнии, я бы испепелил рыболова-любителя на месте. Но атмосферные явления не мой конек. Скрипнув зубами, я сплюнул ему под ноги, развернулся и зашагал прочь. Вряд ли Иванофф меня понял — ему все как с гуся вода. Я отнюдь не воинствующий защитник окружающей среды и понимаю китобоев, зарабатывающих на жизнь морским промыслом. Убийство ради еды — естественный биологический процесс. В дикой природе практически ни одно животное, кроме человека, не умирает своей смертью. Однако убивать вот так, походя...

Вернувшись на виллу, я немного поостыл, глянул на океан, на небо. Солнце перевалило за полдень, и пора было кормить животное. Животное хочет есть и в выходной день... Меня будто толкнули, и я замер на месте. Какую программу устанавливал Иванофф на чудо-удочке, кого он хотел поймать?! Морское чудовище свыше трехсот тонн? Таких животных в мире не сохранилось, кроме...

Я стремительно обернулся, и в это время земля под ногами дрогнула. Монокристаллическая леска, уходя в океан вертикально вниз, натянулась струной, мощное удилище завибрировало, как не было даже тогда, когда Иванофф вытаскивал голубого кита, натужно завыл мотор лебедки.

Крикнуть я не успел. Земля под ногами ухнула вниз, затем прыгнула вверх, вода у берега вздулась умопомрачительным горбом, и чудовищная волна покатилась к горизонту. Ничто не в силах оторвать мои ноги от поверхности острова, но Иваноффа тектонический удар выбросил в океан, и он исчез в гребне несусветной волны.

И тогда я побежал. Земля под ногами ходила ходуном, бесновалась, удар следовал за ударом, отправдяя все более чудовищные волны в океан, но я все-таки приближался к удочке. Одновременно я «видел», как стометровой высоты цунами сносят с лица Земли острова Океании, как обрушиваются в разломы земной коры Гималаи, как Камчатка, отделившись от Азии, врезается в Аляску, как от мощного удара тектонических сил разрывается перешеек между Северной и Южной Америками, как Африканский континент наезжает на Европу, сминая ее в складчатые горы, как ледяной щит Антарктиды трескается и исполинскими пластами соскальзывает в бушующий океан...