По чему принято оценивать принадлежность к эпохе? По упаковке, техническим новинкам, моде и многим другим приметам времени. В том числе и по водке. Бутылка имела странную для современности форму и еще более странную крышку с хвостиком, напоминавшую матросскую бескозырку. На этикетке, кроме всего прочего, стояла надпись: «Цена 4 руб. 00 коп. без стоимости посуды».

Осмотрев внимательнее бутылку, а затем и банку с черной икрой, которую я видел последний раз в далеком детстве, лет пятнадцать назад, я пришел к выводу, что и то и другое сделано в 1967 году. В том году, когда «все прогрессивное человечество» отмечало пятидесятилетие революции семнадцатого года, а мой папа пошел в первый класс, где и был торжественно принят в октябрята, о чем свидетельствовала красная пятиконечная звезда с портретом маленького кучерявого мальчика.

— Ленка, приходи ко мне, — сказал я своей подружке, когда она взяла трубку.

— Игорек, чего тебе стрельнуло звонить в субботу в такую ранищу?

— Приходи-приходи, не пожалеешь.

Идти ей было недалеко. Метров двести. Но прежде мне нужно было встать, умыться, собраться... В общем, время у меня еще было. Я решил провести эксперимент и отправился в магазин через дорогу. В магазине я накупил дорогих продуктов, начиная от виски двенадцатилетней выдержки и «Чинзано», а также всякой мелочевки попроще — йогуртов, консервированных и свежих ананасов, бананов и прочей обыденной ерунды, — и кончая мороженым. Черной икры в магазине не было. Ее не было там уже много лет по причине сначала отсутствия осетров в Волге, а потом, когда они стали появляться, запрета на их ловлю. Сам по себе запрет был вполне оправдан — в свое время наши сограждане так старались в истреблении этой рыбы, что теперь потомкам приходится молча и понимающе обходиться без икры и осетрины. А если бы этот продукт и появился сейчас в нашем гипермаркете, то стоила бы килограммовая банка икры тысяч сто, не меньше.

У подъезда я встретил Ленку. Она скептически посмотрела на мой груз и сказала:

— У тебя сегодня праздник? День рождения вроде бы отмечали два месяца назад.

— Пойдем, дорогая, сейчас все увидишь.

— Что ты будешь, — спросил я уже на кухне, — «Грати-ешти» или «Грузинское вино № 19»?

Я достал вино из холодильника.

— А теперь главный номер нашей программы...

Тут я сделал паузу, добиваясь максимального эффекта. Ленка и так была удивлена внешним видом поставленных на стол бутылок, но что с ней стало, когда на столе появилась килограммовая банка черной икры! Минут через пять она все-таки нашла в себе силы произнести:

— Насколько я помню, это черная икра. А это вино из солнечных советских республик. Что за фигня, Игорь?

— Если бы я знал. А сейчас мы проведем маленький эксперимент.

Содержимое принесенных из магазина пакетов я аккуратно переложил в холодильник. Закрыл и через минуту открыл. Продукты исчезли.

Так продолжалось несколько дней. Я аккуратно подкладывал в холодильник купленное в соседнем гипермаркете, а из него доставал эскимо по 11 копеек и пиво по 25. Немножко диковато было читать цены на всех упаковках, если, конечно, упаковки были. Икру мы ели бережно, не подвергаясь соблазну лопать ее ложками, как в плохих книжках про нехороших «новых русских».

В пятницу вечером, когда я вернулся домой, на кухне сидела бабушка. Видимо, она только что вошла.

— Бабуля, привет! — заорал я. — Сейчас я тебя такой штукой угощу, обалдеешь.

Реакция бабули была для меня неожиданной. Конечно, она удивилась. Но ее удивление не было таким, как у Ленки. Она посмотрела на стол, затем подняла глаза на меня. Подошла к холодильнику, открыла дверцу, удовлетворенно кивнула и сказала:

— Когда-нибудь это должно было выясниться. Да и по срокам вполне подходит... Игорек, я заберу это чудо на дачу. Мне он там нужнее. А тебе куплю какой-нибудь «Бош».

Нет, подумайте только! Сначала хотела отправить холодильник на свалку, а теперь выясняется, что он ей нужнее, чем мне.

— Бабушка, ты мне что-нибудь объяснишь? Мне кажется, ты скрываешь какую-то тайну, покрытую не мраком, а чем-то гораздо более непроницаемым.

— Честно говоря, дорогой внучок, я уже немного подзабыла о той истории. Все-таки больше сорока лет прошло. Интересно тогда все получилось.

В том самом 1967 году готовились отмечать день рождения деда. И он откуда-то притащил, кроме всего прочего, банку с экспортной черной икрой. Купить ее и тогда было нельзя. Можно было, как говорила бабушка, достать. Стоила икра и по тем временам недешево, но те икорные цены ни в какое сравнение с нынешними не шли. Бабушка загрузила все в холодильник, а потом вдруг услышала стук. Такой же, как услышал и я. Будто кто-то просился в гости. Бабушка открыла холодильник и сразу закрыла. В холодильнике было то, чего там быть не могло, да и не должно, — какие-то цветные упаковки и алкогольные напитки явно не советского происхождения.

Потом, когда первоначальный шок немного прошел, бабушка решила получше ознакомиться с содержимым. Она изучала продукты, читала надписи. Удивлялась отсутствию упоминания магической аббревиатуры СССР, а также тому, что большая часть надписей дублировалась на нескольких языках. Когда пришел дед, она ему все рассказала. Не поверить он не мог — доказательства были перед ним. А потом они обратили внимание на даты производства.

— И что?

— Как ты думаешь? Мы решили, что к две тысячи девятому году на всей земле победил коммунизм. И именно поэтому надписи были на нескольких языках и не было упоминания о цене на этикетках. Посуди сам, что могли подумать мы в шестидесятых годах прошлого века? Если нет цены — значит, деньги отменили. На всякий случай мы решили это никому не показывать — представляешь, что бы началось? Для начала нас бы вызвали куда следует, и неизвестно, чем бы все это в итоге закончилось.

А закончилось это тем, что холодильник в таком режиме работал еще полгода. Поэтому бабушка и решила забрать его с собой. Логика ее была простая — она с удовольствием будет употреблять продукты своей молодости. Тем более она уже знает, что там будет и что нужно положить.

— Не переживай, милый мой внук, икру мы больше не покупали. А если ты иногда захочешь мороженого или водки сорокалетней выдержки, то приедешь ко мне.

— А коньяк?

— Игореш, ну кто же хранит коньяк в холодильнике? Это моветон.