— Привет, — ответил я. — Вижу, тебе чуть лучше.

— Твой метод… помог, — нехотя признала она. — Не думала, что эта твоя мазь так быстро снимет боль.

Я присел рядом, осторожно коснулся ее руки и начал передавать живу — немного, чтобы ей стало легче, — Морна вздрогнула, прикрыла глаза и выдохнула с облегчением.

— Спасибо, — тихо сказала она.

Я скользнул взглядом по столу. Там стояли мои бутылочки, почти все откупорены, а неиспользованных осталось всего две. Быстро же они использовали запасы.

— Детям несколько раз давала, — сказала она.

— А сама? — спросил я.

— Один раз принимала, — ответила она, — Ну и Иглышу Рыхлый дал — у него тяжелое состояние.

Не менее тяжелое, чем у тебя, — мысленно заметил я.

Я поднялся и подошел к детям. Лорик и Малик лежали на лежанках, бледные и слабые. В этот раз черных струпьев на их телах почти не было, основное я снял, а с остальным справились их тела и мазь. Однако всё равно, их тела представляли собой сплошную рану, и я не сомневался, что болит у них чуть ли не всё тело и на его восстановление уходят все силы.

Поставив корзину на пол я принялся долечивать их.

Новой принесенной мазью я обоим обработал раны и поделился живой как следует — она им была нужна как никогда. А затем осторожно их разбудил и дал каждому по новому, свежесваренному эликсиру. Дети пока еще были совсем слабы, но я ясно чувствовал — жизни их уже ничто не угрожает. Кризис миновал.

— Через пару дней оба будут бегать, — сказал я Морне.

Она только фыркнула.

— Не преувеличивай.

— Тебе тоже надо мазь нанести. — Не ответил я на ее фразу.

— Давай, — вздохнула она, а затем, подпустив меня поближе, повернулась спиной.

Я осторожно начал наносить мазь на ее обожженную плоть. Морна молча терпела, лишь изредка вздрагивая если я касался особенно болезненных участков, тех, где черная жива проникла особенно глубоко. Да, в другой ситуации обычные раны уже бы затянулись, но…не эти. И это при том, что ее регенерация уже частично восстановлена.

— Дальше сама, — сказала она мне вдруг как-то смущаясь и взяла у меня мазь.

— Как скажешь, — пожал я плечами.

Хотя конечно, несмотря на ее весь израненный вид, находится рядом с ней было…приятно.

Я нанес мазь ей только на спину — там, где она сама как следует дотянуться не могла.

И тут я заметил кое-что важное. Раны на ее лице, те самые, что я в прошлый раз обработал особой мазью с частицами Виа, — зажили куда лучше остальных. Кожа там почти восстановилась и главное — не осталось ни следа черной живы. В отличие от других мест на ее теле, где остатки темных пятен проступали под слоем обычной мази.

Значит, мазь с частицами Виа работает, — отметил я про себя. — Она не просто заживляет, а вычищает черную живу.

— Спасибо, — сказала Морна, глядя на меня. — За детей. Правда. Я бы как-то выкарабкалась, а они…непонятно.

Я кивнул. Говорить об этом почему-то не хотелось. Я встал, еще раз взглянул на нее и детей, и, подхватив корзину, вышел на задний двор.

Там сидел Иглыш. Его состояние было почти как у Морны: двигаться он мог, но с явным трудом, и лицо его было по-прежнему бледным и осунувшимся. Хотя, конечно, вчера ему было намного хуже.

— Сиди, не вставай, — сказал я, опускаясь рядом. — Сейчас обработаю.

Я медленно и неспеша нанес мазь на его раны, а затем дал эликсир. Иглыш морщился от каждого моего прикосновения, но терпел.

— Спасибо, Элиас — выдохнул он.

А потом он уткнулся взглядом куда-то за мою спину.

Я обернулся.

За нами пристально наблюдала неслышно появившаяся Арна, скрестив руки на груди.

Я скользнул по ней взглядом и заметил, что на ее лице, шее и на руках виднелись свежие раны — открытые и необработанные — видимо те места, где она сама убирала пораженную черной живой кожу.

— Тебе помочь? — спросил я.

— Я уже убрала эти черные штуки, — отрезала она. — Сама. Так что не надо.

— Без мази у тебя останутся следы, — заметил я спокойно. — И может пойти нагноение. Раны после черной живы заживают плохо и будет туго — оно тебе надо? А так и следов не останется.

— Он прав, Арна, — подал голос Иглыш. — От этой мази правда намного легче. Уж я знаю.

Девушка нахмурилась, раздумывая.

— Арна… — посмотрел на нее с укоризной Иглыш.

И это решило момент.