– Ты восхищаешься мной? – в замешательстве переспросила она.

– Да. Ты помнишь, как ты тогда попрощалась со мной и Оливером возле Фоллиз-Хауса? Ты была тогда такой решительной, говорила так четко и ясно… Я подумала, что ты еще и мужественная девушка.

Элен еле заметно улыбнулась.

– Мной тогда владели совсем иные чувства.

– Но выглядело это именно так, а это самое главное. Элен, мне хотелось бы, чтобы мы были друзьями. Эта история с Оливером нам не помеха, правда?

Элен плохо понимала, что происходит. Оливер значил для нее так много, а Пэнси взяла и отбила его. А теперь она отмахивается от него с таким небрежным видом, словно он для нее – временный эпизод, что-то уже приевшееся и неинтересное. Она готова от него отказаться ради Элен… Элен подумала, что в этом есть доля иронии, однако не могла избавиться от какого-то смутного, но очень неприятного предчувствия.

Она была уверена, что Оливер относится к Пэнси гораздо серьезней.

Вместе с предчувствием пришло и ощущение собственной вины. Элен испытывала симпатию к Пэнси, но никогда не думала о ней как о подруге. Она посмотрела на очаровательное личико, на котором была написана столь нехарактерная для Пэнси тревога, и постаралась улыбнуться как можно искренней.

– Нет. Он нам не помеха, – сказала Элен. Она, конечно, никогда раньше не думала о Пэнси как о своей подруге, но может быть, стоит попытаться… хотя судьба и свела их таким странным образом.

Элен облачилась в платье от Сандры Родс. Шифон эротично соскользнул по ее голому телу. Когда Элен повернулась к Пэнси, оборки заколыхались.

Пэнси присвистнула.

– Tu es ravissante! [5]

С позволения Элен Пэнси причесала и накрасила се. Она зачесала ей волосы набок, так что темные блестящие кудри ниспадали на одно плечо. Потом наложила на веки тени, отчего и без того огромные серые глаза Элен стали казаться еще больше. Ну и, наконец, слегка нарумянила ей щеки и подкрасила губы.

Перемена оказалась разительной.

Элен стала блестящей красавицей, в ней появилось что-то цыганское, а грусть, так долго бывшая ее неотъемлемым спутником, исчезла без следа.

– Как ты себя чувствуешь?

Элен покружилась, чтобы еще раз полюбоваться на пышную шифоновую юбку.

– Мне хочется общаться с целым светом.

– Быстренько спускаемся вниз, – Пэнси разгладила голубые муаровые оборки на своем платье и оправила взметнувшуюся юбку, – пока твое настроение не изменилось.

Перед балом лорд и леди Монткалм давали большой обед. Большая часть гостей собралась у камина в гостиной леди Монткалм. Зайдя туда вместе с Пэнси, Элен затрепетала. Там было слишком много незнакомых лиц: мужчин в белых галстуках и черных фраках, женщин с густо напудренными лицами и массой старинных украшений.

Но когда Пэнси потащила ее вперед, Элен почувствовала, что далеко не все взгляды устремлены на ее спутницу. Кое-кто смотрела и на Элен, и в этих взглядах тоже сквозило восхищение. Элен вздернула подбородок и решительно двинулась вперед. Первым с ней поздоровался Оливер. Склонившись к Элен, он прошептал:

– Какая ты удивительная девушка!

В его глазах был неестественный блеск, который она видела и раньше, да и улыбался он чересчур лучезарно. Элен поняла, что он, так сказать, «подзаправился» перед предстоящим вечером.

Элен инстинктивно посмотрела на Тома, он предупреждающе нахмурился прежде, чем ее поцеловать.

– Вы прекрасны, – сказал он, дотрагиваясь губами до ее волос.

– Он нормально себя чувствует? – тихонько спросила Элен.

Том небрежно махнул рукой.

– Пока да. Бог с ним, пусть сам за собой сегодня последит. Я устал служить буфером между Оливером и жизнью. Я это делал целую неделю. Сегодня я желаю веселиться. Вам тоже не помешало бы выбросить из головы все свои мысли и последовать моему примеру.

Мгновение его темные глаза смотрела на нее, не отрываясь. В них читался вопрос, но Элен понятия не имела, какого ответа ожидал Том.

Она улыбнулась ему.

– Хорошо. Вот увидите!

Элен вдруг почувствовала приступ безудержного веселья, темное облако грусти, окутывавшее ее много месяцев подряд, вмиг улетучилось. Сегодня канун Нового года. Мрачный, зловещий год кончается, и приходит надежда, что новый будет лучше.

Парадная гостиная Монткалмов ослепительно сияла – столько там было свечей. Бриллианты леди Монткалм искрились. Во главе стола восседал лорд Монткалм, по правую руку от него сидела герцогиня.

Элен посадили между каким-то военным с багровым лицом и молодым человеком с волосами пшеничного цвета и очень большими ушами.

– Чем вы занимаетесь? – спросил он, едва Мейтленд пододвинул их стулья к столу.

– Учусь в Оксфорде.

– О боже! – простонал молодой человек, покраснев до кончиков ушей. – Неужели вы не только прекрасны, но и умны? О чем же мне с вами говорить?

Элен забавлялась от души.

– А о чем бы вы говорили с кем-нибудь другим?

– Ну… я бы спросил: вы были сегодня там? – молодой человек кивнул в сторону окна.