В этот напряженный момент командир роты капитан Д. И. Шимаровский заметил, что задние машины идут с включенными фарами. Он крикнул старшине:

— Пошлите узнать, что за вояки пристроились в хвост! Пусть фары потушат!

Солдат, побежавший выполнять приказ, был скошен автоматной очередью из передней автомашины. Почти тотчас же фашисты — а это были они — открыли огонь по нашей колонне.

Минеры-гвардейцы немедленно ответили огнем. На помощь пришли танкисты. Развернув на 180 градусов свои Т-34, они с ходу атаковали противника. В результате короткого боя гитлеровская колонна была разгромлена. Двадцать шесть автомашин и несколько десятков фашистов было раздавлено гусеницами танков. Оставшиеся в живых в панике разбежались по лесу. Саперы захватили восемь орудий.

* * *

Утром 21 апреля в штабе бригады царило необычное оживление. Все поздравляли друг друга. Наши войска, прорвав внешний оборонительный рубеж, завязали бои на окраинах Берлина!

Первыми ворвались в фашистскую столицу с востока части 5-й ударной армии генерал-полковника Н. Э. Берзарина. Вместе с ними действовали наши 2-й и 7-й гвардейские батальоны. Действия батальонов направляла оперативная группа подполковника Ассонова.

Дошли до Берлина! Этого дня мы ждали почти четыре долгих года. Мечтали об этом дне под Москвой и Сталинградом. Свершилось! Однако все понимали, что гитлеровцы легко не сдадутся и впереди предстоят ожесточенные уличные бои в большом, многомиллионном городе.

К этим боям советские войска готовились давно. На пути от Вислы к Одеру во время коротких фронтовых передышек в стрелковых полках и батальонах проводили занятия на тему: «Бой в населенном пункте». Штабы всех степеней тщательно изучали опыт уличных боев в Будапеште, Кенигсберге, Шнайдемюле, Познани. Определяли наиболее рациональный состав штурмовых групп и отрядов: ясно было, что в уличных боях они будут играть решающую роль. Отрабатывали взаимодействие родов войск.

Обычно в состав штурмовой группы входили стрелковый взвод, отделение саперов, два-три огнеметчика, два — четыре орудия, иногда один-два танка или САУ. Штурмовые отряды имели до батальона пехоты, взвод саперов, отделение огнеметчиков и соответствующее усиление артиллерией и танками.

Готовились к действиям в составе штурмовых отрядов и групп и в бригаде. В техническом отделе Я. И. Трегуб и Ю. В. Куберский проделали большую экспериментальную работу по определению веса зарядов, необходимых для проделывания проломов в стенах и разрушения завалов и баррикад. Изучался опыт прошлых боев за город. В подразделениях проводились тренировки по подрыву различных объектов. Готовились снимать мины на улицах и устанавливать их при вражеских контратаках.

Во второй половине дня 21 апреля в штабе бригады была получена радиограмма от подполковника А. А. Голуба: «Нахожусь в пункте 17–24».

— Войска третьей ударной ведут бои за северо-восточные пригороды Берлина, — сказал Соколов, взглянув на кодированную карту. — Оперативная группа Голуба уже на северной окраине Карова.

С каждым часом усиливался накал уличных боев в гитлеровской столице. Чем ближе продвигались советские войска к центру города, тем яростнее дрался враг. По нашим воинам били закопанные в землю «тигры» и «пантеры», из бронеколпаков, дзотов, из окон и чердаков приспособленных к обороне зданий строчили пулеметы и автоматы, в подворотнях, за баррикадами скрывались фаустники. Сильно замедляли продвижение различные естественные и искусственные препятствия.

Действия танков и самоходных орудий на улицах были затруднены, в городе они теряли свое главное качество — маневренность. Из-за сложности ориентировки над городом, закрытым клубами дыма многочисленных пожаров, ограничивались действия советской авиации. Поэтому в уличных боях очень важная роль принадлежала артиллерии. Орудия всех калибров, начиная от сорокапяток и до тяжелых 203-миллиметровых гаубиц, вели огонь по врагу прямой наводкой.

Резко возросло значение и инженерных войск. Саперы, обеспечивая продвижение пехоты, взрывали то, что не могли уничтожить артиллеристы и танкисты. Все это должно было осуществляться в тесном взаимодействии с другими родами войск.

Помочь в решении сложных вопросов, прежде всего в организации взаимодействия, наладить обмен опытом, уже полученным в боях, — такова была моя задача. За этим я поехал в 7-й батальон, ведущий бои в берлинском пригороде Фалькенберг. Ведь Исаев самый молодой по опыту из наших комбатов.

Передвигаться на автомашине было крайне сложно. На улицах масса битого стекла. То и дело приходится объезжать груды обломков, воронки, сгоревшие танки…

С огромными трудностями, дважды сменив скаты, добрались до командного пункта 7-го батальона, который находился в подвале здания с разбитыми верхними этажами.

— Как дела, Михаил Яковлевич?

— Нормально, товарищ полковник! Саперы повзводно действуют в составе штурмовых групп, взрывают баррикады, здания с огневыми точками.

— Мины попадаются?

— Нет, пока не встречались. Похоже, запасы у фашистов кончились, а может, просто времени на установку не хватает. Да и асфальт кругом, много не наставишь…

В карих миндалевидных глазах Исаева я заметил невысказанный вопрос.

— Ну, что у вас еще?

— Да вот, понимаете, комдив восемьдесят девятой требует то туда послать роту, то сюда. Если все его приказы выполнять — бригады не хватит…