Да, проблема взаимоотношений саперов с общевойсковыми командирами старая. В вопросах минирования и разминирования мы с трудом, но добились права самим решать, как и каким количеством людей выполнять задачи. Здесь, в условиях уличных боев, видимо, опять придется начинать сначала. Что ответить комбату? Мне советовать нетрудно, Исаеву следовать моим советам куда сложнее…

— При получении задачи просите ее уточнить. Сколько людей посылать — решайте сами. Если роты много, направляйте взвод.

Делаю пометку в блокноте: «Поговорить о правильном использовании саперов с начинжем 5-й ударной». С генералом Дмитрием Тимофеевичем Фурса у нас были налажены хорошие деловые отношения, и мы всегда понимали ДРУГ друга.

В это время в подвал, тяжело ступая, в запыленной плащ-накидке, вошел заместитель командира батальона майор Н. А. Огурцов. На широком, крупной лепки лице довольная улыбка. В руках фаустпатрон — метровая металлическая труба с вставленной в нее кумулятивной миной в виде двух усеченных конусов, сложенных основаниями. На это новое противотанковое средство гитлеровцы возлагали большие надежды. Действительно, кумулятивная мина «фауста» пробивала броню в 150–200 миллиметров. Однако дальность его действия составляла всего тридцать — сорок метров.

— Отличная штука, — сообщил майор. — Да и хлопцы освоили ее быстро.

Оказывается, утром был захвачен гитлеровский склад боеприпасов, на котором хранилось несколько сот фаустпатронов. Огурцов разобрался в устройстве «фауста» и организовал занятия с личным составом батальона по изучению его матчасти и правилам стрельбы. В дальнейшем наши минеры успешно использовали трофейные фаустпатроны в уличных боях. Одного выстрела в окно было достаточно, чтобы заставить замолчать вражеского автоматчика, двумя-тремя выстрелами проделывали пролом в каменной или в тонкой бетонной стене.

2-й батальон подполковника Козлова действовал в эти дни в составе 26-го стрелкового корпуса. Соединения корпуса вели упорные бои за Александерплац и прилегающий к площади район.

Нужно ехать к Козлову. Спрашиваю у водителя:

— Как, найдешь ночью однофамильца?

— Куда-куда, а туда, товарищ полковник, доставлю точно. Во втором мою машину всегда под пробку заправляют — принимают за родственника комбата…

Володя шуткой старается снять напряжение. С 21 апреля он спит не более двух часов в сутки…

Едем по Франкфуртештрассе, идущей через город с востока на запад. Когда-то широкая, улица сейчас завалена обломками зданий, на каждом шагу сгоревшие автомашины. Из окон многих домов выброшены белые флаги, но жителей не видно, кругом все вымерло.

Чем ближе подъезжаем к Александерплац, тем слышнее гул артиллерийской канонады, тем больше встречается разрушенных и сожженных домов.

Командный пункт 2-го батальона нашли в подвале пятиэтажного дома, в каких-нибудь трехстах метрах от площади. Начинает светать, но солнечные лучи с трудом пробиваются сквозь густую завесу дыма и красноватой кирпичной пыли, плотной пеленой окутывающей город…

Командир оперативной группы подполковник К. В. Ассонов коротко докладывает:

— Идут бои за площадь Александерплац и прилегающие здания ратуши, вокзала, полицей-президиума. Подразделения действуют в составе штурмовых групп.

А вот и комбат. Он густо запорошен пылью, через которую блестят белки глаз и зубы. Козлов недоволен.

— Два раза взрывали чертову стену, все стоит и стоит, только выбоину сделали!

Оказывается, в квартале от КП ожесточенно сопротивляются фашисты, засевшие в угловом универмаге. Чтобы обойти врага, нужно взорвать высокую кирпичную стену. Саперы из 2-й роты дважды рвали — неудача. Сейчас Владимир Артамонов готовит третий заряд…

— Что, заряды малы? Коэффициенты неправильны?

— Скорей всего, так, — соглашается Козлов. — Трегуб и Куберский экспериментировали в деревнях. Там кладка домов более свежая, да и кирпич не такой прочный…

В подвал входит солдат и, попросив у меня разрешение обратиться к комбату, передает ему записку. Быстро пробежав записку, Козлов сообщает:

— Командир второй роты капитан Артамонов докладывает: стена взорвана, штурмовая группа с тыла ворвалась в универмаг и захватила первый этаж…

Где-то совсем рядом раздается гулкий разрыв. Звенит в ушах. С потолка сыплется штукатурка.

— Самоходные орудия «фердинанд» стреляют с Кенигштрассе, из-за вокзала, — спокойно объясняет Козлов и разворачивает на столе крупномасштабную карту Берлина.

— Сейчас наши войска на Александерплац начали штурм полицей-президиума. Здание старинное, с толстыми стенами, приспособленное к обороне, окна и двери заложены мешками с песком.

Вместе с пехотинцами 266-й стрелковой дивизии генерала Фомиченко действует рота Александра Тушева. Скоро, видимо, придется штурмовать железнодорожную станцию Александерплац и берлинскую ратушу.