В считанные минуты на дорожках и газонах Тиргартена было установлено около сотни противотанковых мин. На них вскоре подорвалось гитлеровское самоходное орудие «фердинанд». Когда оно с перебитой гусеницей закружилось на месте, в борт самоходки врезалось сразу несколько снарядов — стреляли советские тяжелые танки ИС. «Фердинанд» заполыхал. Остальные танки и самоходные орудия врага, отстреливаясь, стали медленно пятиться назад. Контратака гитлеровцев была отбита…

К вечеру 1 мая сопротивление гитлеровцев в Берлине стало ослабевать. Реже гремели орудия. Автоматные очереди и ружейные выстрелы к полуночи почти смолкли. В эту ночь личный состав 6-го батальона электризуемых заграждений расположился в четырехэтажном здании лицея на Кайзервильгельмштрассе. Комбат подполковник А. Т. Рождественский со своим штабом занял здание бывшего районного отдела национал-социалистской партии. Неподалеку находился и 1-й батальон. Его командир подполковник А. И. Фролов вечером подъехал к электрикам, чтобы договориться о совместных действиях по разминированию города. Друзья-комбаты, уточнив ряд вопросов, вместе поужинали и прилегли отдохнуть.

Около четырех часов утра, в предрассветной тьме, часовые 6-го батальона электризуемых заграждений услышали приближающийся шум многочисленных моторов и лязг гусениц. Очевидно, большая группа гитлеровцев пыталась вырваться из окруженного Берлина. Часовые открыли огонь и подняли тревогу. Саперы-электрики заняли оборону. Тем временем начальник штаба батальона майор С. А. Ребров по радио связался со штабом бригады и доложил о появлении врага. Подполковник Фролов по радио вызывал на помощь свой батальон. Рядом с домом, занятым электриками, располагался зенитный артиллерийский полк. Зенитчики быстро развернули свои орудия и встретили гитлеровцев мощным огнем. Фашисты попытались обойти район лицея. Тогда рота капитана Г. Ф. Сталева установила мины на пути гитлеровцев. В этом бою саперы успешно использовали для борьбы против вражеских танков и самоходных орудий трофейные фаустпатроны. С их помощью подбили танк «пантера» и самоходное орудие «артштурм». Всего же гвардейцы-саперы в этом бою подбили один танк, два самоходных орудия и несколько автомашин, уничтожили около пятидесяти гитлеровцев.

Когда начало рассветать, во фланг противнику ударил подошедший 1-й батальон. Фашисты начали сдаваться в плен. Сдалось около двухсот вражеских солдат и офицеров. Пленные рассказали, что саперы и зенитчики сорвали попытку крупного гитлеровского штаба уйти на запад и сдаться американцам.

С раннего утра 2 мая мощные громкоговорители передавали на немецком языке приказ командующего обороной Берлина генерала Вейдлинга — всем частям гарнизона немедленно сложить оружие и капитулировать. Еще несколько часов то там, то здесь временами вспыхивали короткие перестрелки — это с отчаянием обреченных сопротивлялась горстка фашистских фанатиков. Но эти очаги сопротивления быстро ликвидировали. К трем часам дня боевые действия на территории Берлина прекратились. Столица фашистской Германии была полностью в руках советских войск!

Безмерная радость охватила советских людей. На улицах Берлина наши воины обнимались и целовались, поздравляя друг друга с победой. Многие украдкой смахивали скупые мужские слезы, вспоминая погибших товарищей. Но для нашей бригады битва за Берлин не кончилась с его капитуляцией. Впереди еще разминирование города.

Готовиться к выполнению этой задачи технический отдел начал еще в начале апреля. Наметили на карте столицы фашистского рейха важнейшие объекты — радио и телеграф, электростанции, мосты через Шпрее и многочисленные каналы, заводы, музеи, важные государственные и общественные здания.

Подняли отчетные материалы о разминировании Гомеля, Рогачева, Ново-Белицы и еще раз изучили почерк фашистских саперов. На основе накопленного опыта подготовили рекомендации для поиска вражеских взрывных сюрпризов. Мы предполагали, что на германской земле нам придется встретиться с минами замедленного действия и с фугасами, управляемыми по радио.

В конце апреля штаб инженерных войск фронта получил телеграмму из Москвы: «Примите все меры для обнаружения и захвата начальника инженерных войск берлинского гарнизона полковника Лобеха и офицеров по специальному минированию. Маршал Воробьев».

Сразу же, по указанию генерала Прошлякова, в лагеря для гитлеровских военнопленных было направлено несколько толковых и энергичных офицеров штаба бригады. Однако Лобеха долго не могли обнаружить. Начальник штаба инженерных войск фронта генерал Леошеня вызывал генерала Иоффе и меня и каждый раз недовольно спрашивал: «Где Лобех? Очень, очень плохо и нерасторопно работаете!»

В конце концов Лобеха обнаружили в одном из лагерей военнопленных и доставили в штаб бригады. Об этом нам радостно доложил майор Фишкин.

— Подготовить машину, повезем «трофеи» к Леошене, — приказал командир бригады.

Но Георгий Николаевич Соколов предложил:

— Отвезти всегда успеем. Лобеха будет допрашивать фронтовое начальство, а потом в Москву отправят. А нам ведь разминировать придется! Может, подзадержать его в бригаде и разузнать о подробностях заминированных объектов?

Доводы начальника штаба показались нам резонными. Привели Лобеха — пожилого полного офицера без всякой военной выправки. Он подробно рассказал о проведенных работах по минированию Берлина, показал места установки наиболее крупных фугасов. Их оказалось гораздо меньше, чем мы ожидали.

После этого я отвез Лобеха к генерал-майору инженерных войск Е. В. Леошене, доложил:

— Товарищ генерал! Ваше приказание исполнено! Лобех найден и доставлен!

— Давай его скорее сюда! — генерал даже привстал от нетерпения.

Гитлеровский полковник, с неожиданной для его полуштатской фигуры четкостью, громко щелкнул каблуками и представился:

— Начальник инженерных войск берлинского гарнизона полковник Лобех.

Леошеня усадил полковника в кресло и начал подробно расспрашивать об организации инженерной обороны фашистской столицы…