Шрифт:
– Нет-нет!
– воскликнула девушка, подавшись вперёд.
– Я вовсе не для этого Вас остановила... Джон, послушайте меня...
Ирена снова замолчала, не в состоянии обратить в слова ту мысль, которая больно давила на сердце уже несколько часов подряд. Грудь её, стянутая узким корсетом, неровно вздымалась от нервного дыхания, и цепкий глаз бывшего атамана не мог этого не заметить.
– Говорите же, - тихо произнёс Кеннеди, мысленно поразившись тому, что наследница назвала его по имени.
– Я обещаю, что с Вами ничего не случится, Джон. Это в моих силах. Если понадобится, я стану Вашим ангелом-хранителем, но только... не изменяйте самому себе... И я помогу Вам.
– Подумать только...
– чувствуя, как огромный тёплый комок подкатывает к горлу и становится трудно дышать, лорд Грендбер качнул головой и стал внимательно всматриваться в бирюзовую глубину таких знакомых и таких прекрасных глаз английской принцессы, что заставили его запнуться в замке Линкольн.
– И эту чудесную девушку полгода назад в том старом замке я едва не убил...
Ирена медленно отрицательно покачала головой, внезапно забыв о приличиях:
– Ты никогда бы не сделал этого... Ты не такой.
Что-то пронзило острой болью всё её тело. Глаза Кеннеди на миг стали влажными:
– Абсолютно верно... Ваше Высочество. Не сделал бы. Даже не зная, кто Вы... Я не душегуб и никогда не обижал женщин.
Разбойник с большой дороги, сын разорившегося дворянина и наследная дочь английского короля стояли друг против друга, не отводя взглядов и не шевелясь. Они не могли объяснить себе, отчего в эту минуту между ними возникло понимание без лишних слов, но оба почувствовали, что в том прошлом, которое навеки связало странным узлом «чёрных» разбойников, Красных стражей и принцессу Уэльскую, осталось нечто необъяснимое, несущее в себе отпечаток предопределения...
– Миледи, - раздался за спиной Ирены грозный голос прокурора, обеспокоенного всем происходящим.
– Нам пора.
– Да, да, конечно, - растерянно проговорила девушка, коснувшись лба, и сделала шаг назад.
Когда гвардейцы снова окружили Кеннеди, она вдруг спохватилась и, поспешно сняв с пальца золотое кольцо с печаткой красно-белой розы Тюдоров - символа королевской власти, обратилась к ним:
– Нет-нет! Подождите!
– Что случилось?
– обернулся прокурор и вопросительно посмотрел на наследницу.
– Одну секунду, пожалуйста...
– прошептала Ирена и, стремительно шагнув к Кеннеди, сунула ему в руку кольцо.
– Помни, что я тебе сказала!
Её прикосновение обожгло руку бывшего разбойника, словно огонь. Взор проник в самую душу. Ирена отстранилась, освобождая дорогу гвардейцам. В глазах принцессы отразилась ничем не объяснимая боль.
Чёрного Джона увели в Тауэр, а принцесса Уэльская осталась стоять посередине тёмного коридора с бессильно опущенными руками.
На сердце лёг камень. И всё же на душе стало чуть-чуть светлее.
Вернувшись во дворец, Ирена очень не хотела встречаться с кем-либо из придворных. Она проскочила никем не замеченная по чёрной лестнице, но задержалась у небольшого окна второго этажа, выходящего на задний двор и конюшни. Наследница долгое время простояла в задумчивости, глядя на оживающие ветви сада, и не заметила, как к ней подошла Констанция де Нанон и тихо произнесла:
– Мои поздравления, Ваше Высочество!
– Маркиза...
– обернулась Ирена к нежданной собеседнице.
– Вы были великолепны! Мне кажется, что в искусстве ораторства Вы превзошли даже Вашего отца.
– Вы мне льстите, Констанция, - покачала головой Ирена.
– Мне до Его Величества ещё расти и расти.
– Как посмотреть, миледи. Вы меня поразили своим выступлением. Я покорена. И моё французское сердце полностью принадлежит Вам, Ваше Английское Высочество, - произнесла д’Альбре, склонив голову в знак почтения.
Ирена посмотрела на иностранку с вопросом в глазах, и герцогиня поняла, что девушка не может проникнуть в суть её слов.
– Позвольте выразить Вам не только своё восхищение, но и заверение в вечной преданности. Отныне Вы можете полностью располагать мною. Сегодня Вы доказали, что станете достойной королевой Англии. Вы напомнили мне Вашу маму - тихую, но сильную женщину.
Принцесса Уэльская пожала плечами и отвела взгляд:
– Я теряюсь в Ваших комплиментах, маркиза.
– Напрасно, Вы должны привыкать к Вашему сану. И сегодня Вы показали всем, что станете настоящей королевой, которая прекрасно оценивает свои слова и знает, кого карать, а кого миловать.
– Простите, мадемуазель де Нанон, - произнесла по-французски Ирена, - но Вы подданная Франции. Какое дело Вам до моей страны?
– В Ваших жилах течёт и французская кровь, уже поэтому я не могу быть равнодушной к Вашей судьбе. К тому же я протестантка. А теперь - повторюсь - я буду признательна, если Вы примете мою дружбу и верность. Сегодня, слушая Ваше выступление, миледи, я ответила для себя на последние вопросы о Вашей душе. И поняла, что Вы - достойная дочь коронованных родителей.