Шрифт:
– Да какая там знатность! Всего лишь баронеты!
– фыркнула графиня.
– И титул их род получил не больше 50 лет назад! Ты по своим родителям будешь более родовитой, хоть и не титулованной.
– Я сына хотела...
– едва слышно выдавила из себя Ребекка.
– Чтобы на Патрика был похож... так не дал Бог... И я ушла с миром. Не хочу даже слышать о Мелвиллах, не хочу с ними сталкиваться.
– Может, оно и к лучшему?
– взглянув в глаза подруги, спросила графиня, - что не успела ты понести[2]?
– Да как же за три дня-то успеешь?!
– горестно произнесла Ребекка, отвернув личико, чтобы Алиса не видела её мокрых пушистых ресниц.
– Его сразу в поход забрали... Будь проклята эта война[3]!
Алиса Фрост помнила, что подруга овдовела в начале Священной войны на континенте, когда её супруга в составе наёмной армии графа Карлайлского увезли на поля сражения вместе с шотландскими воинами принцессы Элизабет Стюарт, ставшей 7 ноября 1619 года королевой Богемии[4].
– Я очень рада, что у меня нет детей. Старик Винтефриш был уже ни на что не годен, - скривившись, изрекла графиня и капризно поправила сбившуюся с плеч вдовью накидку.
– А я не знаю сейчас... хорошо это или плохо... Мы с Патриком легко сблизились, он был очень нежен со мной, я считала себя самой счастливой женой королевства в те три дня. Но ничего не осталось от любви, словно и не было ничего. Словно сон....
– Мне кажется, что хорошо, - придвинувшись к подруге, проникновенно сказала Фрост.
– И знаешь почему?
Ребекка только вопросительно подняла на Алису глаза, украдкой смахнув слезинки.
– Потому что сердца наши ещё живы... И в них ещё теплится надежда на настоящие взаимные чувства...
– В моём уже ничего не теплится...
– покачала головой племянница барона.
– Ах... Зачем мы этой весной влюбились, как девчонки....
– вздохнула фаворитка короля.
– Столько лет душа была спокойна. На мужчин, как на стекло смотрела... Как в окошко... Сквозь них! А теперь...
И леди Винтефриш вынула кружевной платок, чтобы утереть непрошеные слёзы. Ребекка встрепенулась, обняла подругу и стала гладить её по голове, как ребёнка:
– Элис, только не плачь... Не рви мне душу...
– Вот ведь как бывает!
– Влюбилась, - с грустью в голосе констатировала Ребекка.
– То-то я вижу, ты сама не своя в последние дни.
Винтефриш утёрла глаза, всхлипнула носиком совсем по-детски и тяжело вздохнула, насколько это позволил ей узкий корсет.
– Кто твой сердцеед?
– спросила Течер.
– Ой, не спрашивай! Сказать стыдно...
– Чего же тут стыдиться?
– пожала плечами фрейлина.
– Или у тебя всё так же, как у меня - безнадёжно и безответно?
– Если бы ты дала Его Величеству шанс понять тебя...
– Это не обсуждается, - резко ответила Течер, очертив рукой перед собой незримую стену.
– Я никогда не смогу даже намекнуть нашему королю о своих чувствах. Я воспитана иначе. Тем более я знаю, насколько он верен памяти покойной супруги. Я и сама знаю, что такое помнить. Любить и помнить.
Ребекка Течер наверняка знала, что между Ричардом Благостным и вдовствующей графиней Винтефриш имели место только платонические отношения и никогда не было интимной связи. Если ещё год назад она втайне ревновала кокетливую фаворитку к королю, то сейчас была полностью уверена в её непогрешимости. Однажды на балу вдова заметила огонь в глазах хорошенькой скромной фрейлины, поняла её сердце и решила раскрыть молодой женщине тайну своих отношений с королём. Сразу после доверительной беседы Ребекка стала наперсницей Алисы, поэтому сегодня новость о влюблённости подруги переживала, как свою боль.
– По сути, у меня та же проблема, что и у тебя...
– задумчиво произнесла Винтефриш.
– Только с обратной стороны.
– Избранник сердца не так знатен, как требует твоя гордость?
– Увы...
– снова вздохнула Винтефриш.
– Но его голубые глаза не дают мне покоя!
– Голубые глаза всегда притягательны, - ответила Ребекка, вспомнив Ричарда Тюдора.
– Да ладно, если бы только знатность... Но мне 35, а он - совсем мальчишка! В сыновья мне годится. И даже не смотрит на меня. У меня нет шансов и на простую интрижку. Он скорее предпочтёт хорошенькую горничную своего возраста, чем престарелую графиню...
– Не наговаривай на себя. Ты любой молодой дашь фору. И если захочешь, этот юнец будет в твоих объятиях.
Графиня махнула рукой.
– Неужели он настолько благороден, чтобы пренебречь твоими богатствами и титулом?
– недоверчиво спросила Ребекка.
– Ты не понимаешь....
– покачала пушистыми локонами любимая дама короля, глядя в серые глаза подруги.
– Он почти святой...
– Так кто же этот ангел? Скажи мне его имя, дорогая.
– Это... сэр... сэр Эрик Вайт!
– всхлипывая, ответила Алиса и упала Ребекке на грудь в рыданиях.