– Может, это признание твоих достоинств?

– Ерунда!

– Ты не хочешь быть вторым?

– Только не в этой увеселительной прогулке.
– Его губы сложились в упрямую линию.
– Это паршивое дело.

– Ты думаешь, ищут козла отпущения?

– А ты?

– Возможно, это и так. Какие у тебя отношения с Перуджи?

– Неплохие, если не считать...

– Не считать чего?

– Что он мне не доверяет.

– Эдди!

Один из парней в их группе как раз проходил мимо, направляясь в туалет. Это был ветеран Вьетнама (он называл ее "Нам") по имени Даниэль Томас Элден, но все звали его ДТ. Джанверт замолчал, пока ДТ пройдет, отметив его жесткое молодое лицо, квадратную и загоревшую челюсть. На переносице имелся шрам в форме перевернутой буквы "V", и он носил легкую кепку с прозрачным зеленым козырьком, отбрасывавшим зеленый отсвет. Джанверт подозревал, что ДТ шпионил для начальства. Ходили слухи, что он сожительствовал с Тимьеной, и Джанверт вдруг подумал, о чем этот молодой человек сейчас может думать.

Проходя мимо, ДТ бросил взгляд на них, но не подавал вида, что узнал их Или хотя бы заметил.

Когда он прошел, Джанверт прошептал:

– Как ты думаешь, ДТ нравится его работа?

– Почему же нет?

– Может, он думает, что здесь чуть меньше свободы, чем на настоящей войне - меньше шансов убивать людей.

– Иногда ты слишком жесток.

– А тебе вообще не следует заниматься этим делом, милая, - заметил Джанверт.
– Почему ты не попросила дать тебе отбой, сославшись на усталость или что-нибудь еще?

– Я подумала, тебе может понадобиться кто-нибудь, кто будет защищать тебя.

– Таким образом, как ты это делала прошлой ночью?

Кловис пропустила это замечание мимо ушей и сказала:

– Ты слышал разговоры насчет ДТ и Тимьены?

– Да. Я почти сочувствую ему.

– Ты думаешь, она...

– Не хочется верить, но думаю, да.

– Но почему? Не могут же они просто...

– У тебя же есть нюх на такого рода дела. Они входили в ударную группу. Сама понимаешь, тут возможны потери.

– А кто же мы тогда?

– С Перуджи - не знаю. Скажу, когда выясню, как он нас расставит.

– На переднем крае или в тылу?

– Умница.

– Собираются нам в этом самолете подавать ужин или нет?
– спросила Кловис.

– Стюардессы больше заняты спаиванием наших взрослых.

– Одна из причин, почему я ненавижу играть подростка, - прошептала она, - то, что не могу заказать выпивку.

– А я ненавижу гримироваться, - заметил Джанверт.
– Держу пари, нас не накормят до Небраски.

– Это специальный фасолево-тресковый рейс, - произнесла Кловис.
– Нам на обед дадут фасоль и икру из трески. Ты все еще чувствуешь себя подавленным?

– Милая, забудь то, что я говорил тебе прошлой ночью. Я тогда чувствовал себя хуже некуда.

– Сказать по правде, у меня было такое же настроение. Вероятно, из-за фазы луны.

– Я все еще не могу понять причину, почему меня назначили вторым номером, а как насчет тебя?

– Я тоже.
– И почти сразу же добавила: - Остальные уже в возрасте.

– Это все отговорки... Я имею в виду, почему более молодой агент выдвигается вперед?

– Должна ведь когда-нибудь молодость проявить себя, - прошептала Кловис, наклонившись к нему.
– Не думай об этом, дорогой. Старый козел позади меня пытается нас подслушать.

Джанверт понимал, что не стоит сразу же оглядываться назад, но вскоре выпрямился и осмотрел салон самолета. Уже зажгли свет - снаружи стало темно, и пятна черноты с редкими звездами зияли из каждого иллюминатора. Седой старик позади Кловис включил лампочку над собой и читал "Таймс", потягивая виски со льдом. Он посмотрел было на Джанверта, но тут же вернулся к своему журналу и напитку. Джанверт не мог припомнить, чтобы ему приходилось раньше видеть старика, но кто знает. Его могли послать в качестве наблюдателя за ними.

Раздраженный Джанверт тяжело опустился в свое кресло и нагнулся к Кловис:

– Милая, нам нужно завязывать с этой работой. Тянуть дальше нельзя. Должна же быть какая-нибудь безопасная страна? Место, где Агентство до нас не доберется.

– За океаном?

– Ты же знаешь, что это не выход - просто там говорят на другом языке. Нет - нам нужна небольшая приятная страна, где мы могли бы затеряться раз и навсегда среди населения. Должна же она существовать на этой вонючей планете.

– Ты думаешь о ДТ и Тимьене.

– Я думаю о тебе и себе.

– Он снова подслушивает, - прошептала Кловис.

Джанверт сложил руки и вновь погрузился в угрюмое молчание. Похоже, полет будет паршивым до самого Портленда. Джанверт смирился с этим.

Позже Ник Майерли, проходя мимо, склонился над ними и поинтересовался:

– Ну, ребятки, все о'кей?

Джанверт только что-то буркнул в ответ.

Улей. Внутренний меморандум по "Проекту 40".

"Тепловая проблема остается критической. Наша последняя