И, воодушевленный этими обнадеживающими словами, католикос Саак не убежал, а поехал в Ереван; [поехали] с ним вместе и шахские гулы. А когда он объезжал страну, [бывал] здесь и там, никто не стал признавать его и не глядел ему в лицо, вплоть до того, что даже гостеприимство ему оказывали мнимое и поверхностное. Гулы же все время притесняли его: мол, уплати царский долг и дай нам наш тонлуг. И он ввиду того что не было у него ничего, отчаялся во всем и приуныл, а друзья, подбадривавшие его, не смогли ничем помочь. Поэтому [Саак] твердо задумал как бы то ни было спастись и убежать.

Приближался в это время праздник богоявления — праздник, который вардапет Мовсес ежегодно отмечал многолюдной церемонией и с пышным великолепием. И вардапет Мовсес, и католикос Саак, и шахские гулы — все были в городе Ереване. Саак пришел к гулам и сказал: «Хан приказал отметить праздник Водокрещения со всей возможной торжественностью, поэтому вардапет Мовсес велел мне отправиться; в Эчмиадзин и привезти сюда достославные и древние сосуды, спрятанные нами в тайниках, чтобы отметить праздник». И, сказав так, уговорил их позволить ему уехать; и они поверили ему и отпустили.

А Саак, у которого был превосходный конь, подаренный ему шахом, сел верхом [на коня] и пустился в путь по эчмиадзинской дороге, якобы направляясь в Эчмиадзин, чтобы привезти сосуды. Достигнув середины пути, он переоделся в одежду /237/ воина и, повернув коня, поехал к городу Нахичевану, к границе его. Когда он пришпоривал быстролетного, могучего и гордого коня — не по земле, а под небом, на крыльях туч вез его [конь] прямо к границе земли нахичеванской. Прибыв к пристани в селении Дарашамб и переправившись на шлюпке через реку Ерасх, [Саак] поехал в Чорс, оттуда в Хой и оттуда в город Ван. И, убежав таким образом, католикос Саак спасся из рук гулов и поехал в пределы страны османской.

Позже шахские гулы узнали о побеге Саака, пришли к вардапету Мовсесу [и спросили]: «Это ты послал Саака в Эчмиадзин за сосудами?» А Мовсес сказал: «Я не видел Саака и не посылал его [никуда], а он подобными речами обманул вас и убежал». И хотя гулы метались повсюду, являясь то к хану, то к шейху, то к судье, а подчас и к вардапету Мовсесу, они не смогли ничего свалить на вардапета Мовсеса, а, гонимые отовсюду, повернули и поехали восвояси. И это так.

После побега католикоса Саака в державу османскую умер персидский шах Аббас [180] , обложивший католикосов мугадой в сто туманов, и вместо шаха Аббаса воцарился внук его — шах Сефи.

Все армяне — как восточные, так и западные — все время страдали, мучились и стонали из-за мугады в сто туманов, которая несправедливо была наложена на престол, все были в неутешном горе и безысходной печали, и все, погруженные в скорбь, были в смятении и, сколько ни думали, не могли найти способа избавить престол ог такого тяжелого и невыносимого ига. И попечением Божьим нашли такой повод, когда /239/ воцарился шах Сефи, ибо это был новый царь, и по возрасту отрок, а все нахарары и знать придворная были знакомы со знатными мужами из христиан, особенно с ходжой Назаром, который был знатнее всех. И этот ходжа Назар написал из Исфахана [письмо] и доставил со скороходом вардапету Мовсесу, находившемуся в то время в святом Эчмиадзине, чтобы тот безотлагательно приехал ко двору государя, ибо, может быть, удастся отменить мугаду в сто туманов.

Тогда вардапет Мовсес поспешил приехать в Исфахан и при посредничестве ходжи Назара, израсходовав много денег и приложив большие усилия, еле-еле сумел отменить мугаду в сто туманов, лежавшую тяжким бременем на патриаршестве: шах Сефи приказал и дал грамоту, мол, я отказываюсь от мугады в сто туманов.

После этого христиане попросили царя шаха Сефи пожаловать приказ о патриаршестве вардапета Мовсеса. Затем все армяне — как восточные, так и западные — объединились и в письмах и на словах сделали вардапета Мовсеса католикосом, посадили его на святой Эчмиадзинский Престол.

Из-за злых козней сатаны [избрание] вардапета Мовсеса католикосом не понравилось католикосу Сааку, ибо он в душе считал, что Мовсес несправедливо, какими-то уловками вырвал из рук его престол, патриаршество и сан и, отняв, присвоил их себе. Он все время в глубине души завидовал ему, поэтому начал мстить.

У вардапета Мовсеса, ставшего католикосом, /240/ было много друзей и учеников. Взявшись за восстановление святого Эчмиадзина, он разослал своих учеников в качестве нвираков, [которые должны были] привезти все что можно для вспомоществования святому Эчмиадзинскому Престолу. Вардапет Филиппос, один из учеников Мовсеса, по его приказу отправился нвираком в Эрзерум, Багеш и Ван. Когда вардапет Филиппос находился в городе Ване, он нашел там и католикоса Саака, странствовавшего там и сям и пока еще только приступившего к началу распри. Вардапет Филиппос и именитые люди, жившие в городе Ване (среди коих были ходжа Амир-хан и ходжа Тумэ Ханенц, а также ходжа Ширак, ходжа Мирак, ходжа Сарухан, ходжа Полад и многие другие), уговаривали католикоса Саака оставить распри и ссору и не рассеивать из-за пустяков имущество христиан при дворе иноверцев. И вардапет Филиппос с согласия богачей, договорившись, поручился выдавать католикосу Сааку, пока он будет жив, ежегодно на удовлетворение нужд его по триста гурушей из [средств] святого Эчмиадзина, и монастырь Курупаша со всеми доходами был обещан ему, чтобы, устроившись там, жил бы он в мире. И хотя вардапет и ходжи в течение многих дней неоднократно толковали с ним о мире, католикос Саак не согласился и не отказался от злых замыслов и дум своих, а отправился ко двору везира для исполнения сокровенного намерения своего.

Когда Саак объезжал армянское население, жившее в той или иной области и в городах, подвластных османам, он нашел кое-каких людей среди вардапетов /241/ и епископов, согласных с его намерениями, одним из коих был некий вардапет, по имени Погос, из Сисского патриаршества [181] , племянник сисского католикоса Иованнеса. И хотя сочувствующих коварному замыслу [Саака] было много, но претворяли в жизнь злые деяния лишь эти двое — католикос Саак и вардапет Погос.