/449/ И вот все эти доносы, а также то, что сказал князь — хранитель книг Наджаф-Кули-беку, и много других слов, как несправедливых, так и справедливых, сказанных приходящими в квартал Шамшапат и здесь живущими евнухами князю — хранителю книг, были переданы тогда хранителем книг Наджаф-Кули-беку.

А когда шах и эхтимал-довлат вернулись из Казбина и приехали в Исфахан, они спросили, исполнен ли приказ о запрещении вина, тогда Наджаф-Кули-бек, опечаленный до глубины души, сказал: «Мы старались изо всех наших сил, но [в городе] продолжают употреблять вино». И эхтимал-довлат долго недоумевал и размышлял о запрещении вина, ибо, согласно нечестивой вере их и по книгам преданий их, вино считается нечистым, а питье вина для них грехом.

Наджаф-Кули-бек в удобный час пересказал слова князя — хранителя книг эхтимал-довлату, и речи эти понравились тому, а также и другим, восседавшим [там], и эхтимал-довлат в подходящее время передал слова князя — хранителя книг царю. Не однажды, а во всякое удобное время эхтимал-довлат и другие нахарары, вхожие к шаху, без конца говорили царю одно и то же, ибо эхтимал-довлат и другие нахарары были крайне озабочены тем, чтобы выселить христиан из центра города. И столько говорили они, пока не склонили волю царя к тому, чтобы издать грамоту с приказом [о том], чтобы все народы, употребляющие вино, /450/ отделились от магометан и, переселившись на окраину города, поселились отдельно.

Получив от царя этот приказ, эхтимал-довлат призвал пред очи свои даштцев, сообщил о повелении царя и приказал им покинуть центр города и переселиться на окраину, хотя им и трудно было сняться со своих насиженных мест. Поэтому армяне пошли по дворам вельмож, умоляли оставить их на своих местах, но никто не внял их словам, ибо воля и намерения всех власть имущих магометан были одинаковы относительно выселения их. Вот так по приказу царя и [из-за] насилия власть имущих, а также и вследствие притеснений своих ближних магометан армяне-даштцы попали в безвыходное положение: ушли из домов и жилищ своих, переселились кто в Джугу, кто в Гаврапат, наняли дома и обосновались там вместе с семьями и имуществом своим.

Когда случилось так, что магометане выселили даштцев, они начали выселять из города и других армян. Здесь, [в Исфахане], собрались армяне, ставшие изгнанниками, переселившиеся и обосновавшиеся в области Атрпатакан из всех областей: из Амида, Газика, Багеша и Муша, из Беркри, Арчеша и Вана, из Арцкэ, Ерзнка и Дерджана, из Баберда, Эрзерума и Спера, из Басена, Кахзвана и Шираквана, из отдельных городов Араратской области, из Алашкерта, Маку и Хоя, /451/ из Салмаста, Урмии и многих других областей. Шах Аббас первый приказал собрать их всех и согнать в город Исфахан; они поселились в центре города, в кварталах, называемых Торосакан и Шихшабан. Точно так тот же шах Аббас великий приказал выселить армян — коренных ереванцев из Еревана, погнать их в город Исфахан и поселить в центре города вперемежку с магометанами в кварталах, называемых Тахтихарадж и Багат.

В период царствования шаха Аббаса второго после выселения даштцев начали выселять ереванцев и шихшабанцев. Эхтимал-довлат призвал к себе старшину ереванцев, по имени ходжа Иакобджан, с другими мужами и сообщил им царский приказ: мол, вы обязаны выселиться из центра города и обосноваться на окраине его. Обещал им множество милостей и говорил с ереванцами очень ласково. Хотя некоторые из армян согласились, однако другие, упрямые и грубые мужи, не согласились и начали сопротивляться и прекословить, поднимать шум, брань и устраивать беспорядок, что в конечном счете повредило им самим. Все они вместе пришли и собрались на пути следования царя и при приближении к ним царя сообща стали жаловаться ему, и этот их поступок показался царю весьма неприятным и тягостным, и царь разъярился и разгневался на армян. И так как царь разгневался на /452/ армян, иноплеменники, воодушевившись, приободрились, уподобились львам и начали насильно изгонять армян. Эхтимал-довлат назначил вельмож и с воинами [поставил их] над армянским населением, чтобы те не давали им снисхождения во времени, [чтобы] выселяться понемногу день за днем, а торопили их безжалостно и, жестоко насильничая, выселили их из центра города.

И тогда армяне впали в отчаяние, ибо у них не было никакой надежды получить пристанище или убежище от царя либо власть имущих — ведь все сердились на них; а вельможи и воины, приставленные к ним, жестоко притесняя, заставляли их выселяться из города. И вот, когда участились удары дубин по голове армян, они оставили природное высокомерие свое, присущее им от рождения, и, призвав [все] свое благоразумие и рассудительность, стали смиренно просить князей: они написали арзу и вручили ее эхтимал-довлату, [прося] не притеснять их больше, снизойти к ним, дать им срок для постепенного переселения [398] . Эхтимал-довлату понравились их речи, и он приказал быть посему. Тогда воины, выселявшие [армян], отстали от них.

После этого шах, эхтимал-довлат и другие нахарары, посовещавшись, соблаговолили выделить [армянам] для жительства место по ту сторону реки, поближе к джугинцам.

Расположение города Исфахана таково: большая река, протекающая по городу, проходит с запада на восток; город, все магометане, царский дворец, торговые ряды и остальное, что /453/ относится к городу, — все это находится к северу от реки. Джугинцы же обосновались на юге, по ту сторону реки, отдельно и обособленно от других народов. И нынче место, которое [царь] хотел выделить жителям, выселяемым из города, соблаговолено было дать где-то неподалеку от джугинцев, рядом с ними по берегу реки. Мысль эта понравилась всем: царю, знати, армянам и всем остальным, кто слышал. Тогда по приказу царя эхтимал-довлат отправил землемеров, измеривших [землю] и передавших [ее] народу, а народ распределил ее меж собой: каждому в соответсгвии с количеством душ. И начали строить дома и жилища для себя как ереванцы и даштцы, так и другие, согнанные отовсюду беспорядочной толпой; здесь они обосновались и поселились все вместе.

Таким образом, поводом к выселению христиан из центра города явилось потребление вина — [это было] именно так, как мы рассказали.

Но вначале, когда христиан выселили из города, им было тяжело, ибо казалось, что трудно будет уйти с насиженных мест своих. Однако теперь они очень довольны и благодарят бога, ибо по промыслу Божьему свершилось это над христианами. Благодарность христиан имеет много причин. Во-первых, потому, что там, в городе, христиане и магометане жили вперемежку друг с другом и некоторые христиане, не очень сильно верующие, непрерывно видя легкую, уводящую к низменному [399] и плотоугодливую веру магометан и /454/ слыша все время проповеди и рассказы о вере их, ослабевали в вере христианской, пока вовсе не отвращались и не отрекались от христианства в [пользу] магометанства и становились мусульманами. Во-вторых, если сыновьям христиан нравились дочери магометан или же сыновьям магометан нравились дочери христиан, магометане столько замышляли тайно и скрытно, [столько] говорили с дочерьми и сыновьями христиан, пока всех их не склоняли на свою сторону и не обращали в веру Магометову. Мы своими собственными глазами видели множество [юношей и девушек], которые уходили и попадали в дома магометан. И хотя христиане очень старались вызволить их оттуда, но из этого [ничего] не получалось, и те отрекались [от своей веры]. В-третьих, потому, что там, в центре города, христианам было тесно и неудобно, не хватало воды, и из-за маловодья им приходилось терпеть множество лишений; а здесь, на новом месте, им было просторно и привольно, здесь они построили роскошные и красивые дома, просторные и большие, с различными украшениями, с высокими покоями, с летними пристройками, с местами для отдыха перед ними, парками, цветниками и плодовыми деревьями. В-четвертых, потому, что, переселившись, они отделились от змеенравного племени магометан, которые, непрестанно уязвляя, обманывали и не давали покою христианам. А ныне [здесь] собрались все христиане, живут вместе и благодарят бога, которому слава во веки веков. Аминь.