И я понял, что вообще не нужен этому миру.

«…Слишком грустно быть бессмертным:

Те же лица день за днём,

Те же глупые ответы

На вопрос зачем живем?

Уехав в горы, я забрался настолько высоко, насколько мог. И стал молиться. Как умел. Как считал нужным.

Но небо молчало. Оно просто не могло услышать меня. И вот, через десять дней, когда я уже совсем отчаялся, раздался голос:

– Чего тебе?

– Отче?

– Нет, это всего лишь я.

– Кто?

– Ангел твой. Стыдно не узнавать. Хотя… Ну, да.

– Я хочу закончить всё правильно.

– Ты столько всего сделал неправильно.

– Я хотел просто жить долго.

– Настолько хотел, что подписал договор с самой тьмой?

– И что с того?

– Лучше умереть, чем принять руку помощи от Сатаны.

Я задумался.

– А я же могу попытаться всё исправить? Я могу начать делать хорошие дела? Я передумал…

Лишь только мои губы договорили последний звук, как я ощутил лютый холод внутри всего тела.

– Что? Что происходит?

– Прощай, – услышал я голос ангела.

– Привет, дружок, – услыхал я над ухом приторный голос. – Теперь моя очередь развлекаться.

Наверное, я бы мог заплакать, если бы дух мог плакать. Люцифер, сжав мою душу, взмыл вверх и, закружившись, увлек меня в неизвестность.

– Смотри! – прошипел над ухом уже знакомый голос.

– Н-е-е-е-т!

Этот изверг заставил меня снова и снова, на репите, переживать смерти близких людей. И, только вдоволь насладившись моими страданиями, увлёк мою истерзанную душу в ад.

Что ж.… Не стоит заигрывать с тьмой. Или же тебе в этой самой тьме самое и место.

Июнь 2019 г.

Это тебе на карманные расходы

– Знаешь, что я хочу тебе сказать? Вы, матери, идеальные слушатели. Особенно вот так, когда ты лежишь рядом. Ты согласна? Не волнуйся, я всё понимаю. Это был риторический вопрос.

Я вздохнул, пошарил рукой по прикроватной тумбочке. Ладонью, не глядя, нащупал мятую пачку «Lucky strike». Она оказалась почти пустой. Ай, хрен с ним, на сегодня есть, и будет.

Любимая, порядком затертая «Zippo» высекала искры, но никак не хотела разжигаться.

– Да ладно! – поворчал я. И, как бы услышав меня, робкое пламя с устойчивым ароматом низкооктанового бензина, обняло фитиль. Слегка улыбнувшись, я поднес зажигалку к кончику сигареты, которую уже держал в зубах. Пламя слегка коснулась торца, и табак тут же занялся. Я сладко затянулся, жмурясь от удовольствия, и только потом со звоном захлопнул крышку «Zippo».

– Да, я курю. Не смотри на меня так. Я уже взрослый мальчик. И вполне могу сам за себя решать.

Клубы едкого дыма, окутав мою голову, стали медленно подниматься к потолку. Во рту появился знакомый неприятный привкус. Я сплюнул прямо на ковровое покрытие возле кровати, на которой сидел.

– Ой, вот только не начинай, а?! Уборщица, между прочим, зарплату получает. До утра всё оплачено.

Ещё пару глубоких затяжек. Огонёк почти добрался до фильтра.

– А помнишь, как вы с отчимом ругались? Ведь он же бил тебя.

В глазах девушки читался немой крик: «Нет, я ничего этого не помню! Я не могу этого помнить!»

– Молчишь? Ага, я так и думал. А как отца схоронили? Тоже ничего не захочешь мне рассказать? Почему же ты такая холодная и чёрствая? Ты меня никогда не любила!

Сигарета догорела, и огонёк слегка обжег мне пальцы. Еле слышно зашипев, я щелчком отправил окурок в открытую дверь туалета. Прямо в кучу одноразовых простыней, клеёнки, перчаток и коробочек из-под краски…

Конечно же, моя собеседница просто не могла мне нечего ответить. «Фентанил», растекаясь по венам, угнетал все ненужные организму функции. Вплоть до дыхания. Но это если переборщить с дозой. А с математикой у меня было всё в порядке, чего не скажешь о рассудке. Мать сжила со света моего отца в прямом смысле этого слова. Доводила его постоянными истериками и плачем. И в какой-то это момент он отвлекся от дороги, когда они с мамой куда-то ехали. В общем и целом, КАМАЗ, ударивший автомобиль четко в дверь водителя, лишил моего папу шанса на спасение. Приехавшая почти моментально скорая только зафиксировала время смерти. А мать отделалась легким испугом да шишкой на голове от удара в дверную стойку.