Мамин траур длился крайне недолго. Примерно через дней пять мать, в очередной раз переборщив с мартини «Асти», выбрила виски и выкрасилась в ярко-рыжий цвет. В итоге, чего и следовало ожидать, в нашем доме очень быстро стали появляться разные мужчины.

Они приходили и уходили, и лишь один задержался на приличный срок. Мой будущий отчим. Он регулярно выпивал, бил маму. А, если вдруг попадался двенадцатилетний я, то и мне доставалось. В ход шли любые предметы от стульев до молотка. По принципу: что было в руке, не заморачиваясь. Коронная фраза отчима была: «Вот! Это тебе на карманные расходы!»

Однажды он приложил меня табуреткой по затылку особенно сильно. Очнулся я от странного жжения в паховой области: этот гад сидел в моих ногах, пил пиво и курил. А я был местом для тушения бычков. Когда же я, завывая от боли и отчаяния, дополз до матери, чтобы пожаловаться, то заработал в ответ приличную такую затрещину.

– Он – главный мужчина в доме, точка, – сказала мать. Я промолчал, но глубина злости стала просто неизмеримой. И в моей голове начал зреть план мести.

Спустя какое-то время, когда отчим крепко выпил, я спрятал его любимую подушку под ноги. Мать иногда так делала, поэтому я не сомневался, что это сработает.

– Ах ты тварь! – прорычал отчим, не найдя любимый предмет. – Куда засунула опять?

– Ой, да пошёл бы ты, а? Проспался. – Моя мать не заставила себя долго ждать.

– Что ты сказала? – закричал пьяный мужчина и, вытащив ремень из штанов, кинулся на немолодую женщину.

Он её ударил наотмашь по голове, та упала, выронив на пол нож, которым резала сыр. Отчим взгромоздился на жертву со словами:

– Будешь так выделываться – удавлю напрочь.

– Эй, мудак! – прокричал я.

Он обернулся, и я резко воткнул тот самый нож ему в грудь. Пока его глаза расширились, а сдобренный алкоголем мозг пытался что-то сообразить, я его оттолкнул в сторону. Потом взял ремень, накинул матери на шею и тянул. Долго. Как писали в интернете.

Перед уходом из дома я обернулся и бросил зажжённый носовой платок в лужу жидкости для розжига, предварительно разлитую на полу. Моё сердце даже не ёкнуло.

Я спросил, глядя на свою жертву:

– Ты, наверное, хочешь спросить: как меня не нашли тогда? Легко. Я много чего прочитал. И всё планировался так, чтобы было похоже на банальную бытовуху. В интернете много интересного пишут. И про перчатки, и про опечатки. Да-а. А ведь рыжая так на неё похожа.

В уголках глаз девушки проступили слезы.

Я достал скальпель и маленький холщовый мешочек.

– С тех пор прошло много лет. И много вас – мам. Одно жалко, вы – не рыжие. Но это ничего, смотри, как я тебя красиво покрасил?!

И я поднес к её лицу зеркало. В нем отразилась лицо, испуганные глаза, и довольно неряшливо покрашенные волосы…

Я никогда ничего не делал дважды в одном и том же городе. Жертв я не искал. Они меня сами находили: мне постоянно попадались девушки, как две капли воды похожие на мою мать. Я за ними следил. Времени у меня было предостаточно. Для своих… хм… общений с ними я всегда снимал на неделю дешёвую квартиру на сутки. Благо их полно по городам нашей необъятной родины. Наркоту я выменял у одного санитара в Подмосковье. Я ему подогнал свой мотоцикл, а он мне десять ампул «Фентанила».

При моей комплекции глушить девушку ударом по голове дело нехитрое. А дальше – все как в пьесе. На квартире я им вожу на глаз дозу внутривенной наркоты. Потом уже стригу и крашу. А потом я хочу… чтобы они со мной поговорили. Чтобы попросили прощения. Но нет! Они все одинаковые. Все гордые и все меня не любят!

Из туалета донесся запах гари. Это разгорались одноразовые простыни.

– Пора, – произнес я решительно.

Плеснув водки на живот девушке, я протер лужицу салфеткой. Из мешочка вынул монетку. Их мне сделал знакомый покойничек–кузнец из чистого свинца. На ободе монеты красовалась надпись: «Огромное спасибо за любовь». Её, как большую драгоценность, я бережно положил на девушку, и взял скальпель.

Сделал короткий надрез поперёк живота глубиной около трети лезвия. Потом одной рукой оттянул кожу, а другой, скальпелем, рассек плоть внутри таким образом, чтобы получился карман. Туда, так же бережно, я вложил монетку. Потом из мешочка достал кривую иглу и нейлоновые нитки. И очень крепко зашил.

– Ты прости, мне пора. Я не знаю, что случится раньше, – я снял медицинские перчатки и убрал их во внутренний карман куртки, – или придут пожарные, или кончится действие наркотика. А, может быть, тебя отравит свинец… Ах, да, это… – я похлопал по зашитой монетке, – это тебе на карманные расходы.

Когда я медленно закрывал за собой дверь, я думал над тем, что у меня осталось ещё три ампулы. Интересно, какой город следующий?

Июль 2019 г.

Бабочка

Я сидел на почти неудобном железном стуле и тупо смотрел перед собой. Ощущение было крайне странное: будто бы кто-то сзади вдарил по черепу с размаху совковой лопатой. Немеющие и слегка подрагивающие пальцы левой руки сжимали внушительной снимок, отпечатанный на толстой плёнке.