Несмотря на страхи и все остальное, я чувствую, что мы оба взволнованы. Напоследок мы говорим друг другу: «Я люблю тебя». Звучит очень искренне.

Я мигом возвращаюсь в свою замусоренную комнату и быстро собираю вещи — кидаю в сумку кое-какую одежду, а потом запихиваю в рюкзак некоторые вещи, которые, как я думаю, пригодятся в автобусе: блокнот, несколько ручек, роман Майкла Шейбона, который я одолжил у Джейсона до того, как мы рассорились, пару пачек сигарет, несколько энергетических батончиков, которые тоже были в посылке от мамы, и бутылку воды.

Ну что же, теперь, похоже, осталось только забрать у Адама гитару и (надеюсь) убедить его выдать мне все необходимые лекарства.

Я в тысячный раз говорю себе, что все будет хорошо. Повторяю это снова и снова, хотя отлично знаю сколько всего может пойти не по плану.

Вдруг Сью Эллен через пару недель выставит меня на улицу? А что если мой отец каким-то образом сумеет связаться с ее родителями и убедит их, что меня даже на порог нельзя пускать?

На самом деле, я уверен, что этим-то он и займется в первую очередь, потому что он точно ужасно взбесится, когда узнает, что я отсюда сбежал.

И это, гм, еще мягко сказано.

Наверное, стоит ему позвонить по дороге, просто, чтобы сообщить, что со мной все в порядке. Хотя скандал выйдет тот еще, это точно.

Но важнее всего то, что я поступаю правильно. И пускай сейчас он этого не понимает, когда-нибудь в будущем наверняка поймет.

На самом деле, нам бы лучше вообще не общаться некоторое время. Так ему и скажу, когда позвоню.

Все будет хорошо.

Я забрасываю сумку на плечо и шагаю к офису. Когда другие парни замечают, что я иду с вещами, полностью собранный, то не говорят ни слова, но провожают меня тоскливыми взглядами — уж в этом сомневаться не приходится. Наши взгляды встречаются, и они выглядят полностью побежденными.

Я отворачиваюсь.

Все кончено.

Глава семнадцатая

Автобус дотаскивается до остановки и распахивает двери, впуская ночной воздух, горячий и густой — почти как в тропиках: вязкий — влажный.

Моя поездка продолжается уже два дня, осталось примерно столько же.

Я с трудом поднимаюсь на ноги, которые затекли и болят, кое-как преодолеваю расстояние до двери и сползаю вниз по трем ступенькам, отделяющим меня от тротуара.

Взгляд у меня все еще затуманенный, ведь всего несколько минут назад я крепко спал, но я могу различить силуэт другого пассажира, курящего неподалеку. Вокруг нас вьются, громко жужжа и стрекоча, насекомые. Света совсем мало. Влажно и жарко, словно мы в другом мире.

— Эй, чувак, — кричу я и собственный голос внезапно кажется мне чужим. — Где мы сейчас, не знаешь?

Он прокашливается, прежде чем отвечает.

— Ставлю на Луизиану. — Говорит он. — А ты что думаешь?

Я тоже зажигаю сигарету — голова кружится, меня шатает.

— Честно говоря, чел, не имею ни малейшего понятия.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ

Глава восемнадцатая

Автобус подъезжает к остановке в Чарльстоне ночью. Ну, или ранним утром. Около двух часов ночи по ебаному восточному стандартному времени. Я не спал и ничего не ел почти три дня. То есть, те энергетические батончики, которые мне прислала мама, закончились два дня назад, а я после этого пробыл в автобусе не меньше сорока восьми часов. К тому же, моя телефонная карта сдохла где-то в центре Техаса, и с тех пор я не мог поговорить со Сью Эллен. Если она не встретит меня на стоянке, то хуй знает, что я тогда буду делать.

По крайней мере тут тепло — лучше уж быть тут, чем по ночам морозить себе жопу в Аризоне или Нью-Мексико. Но все равно жить на улице довольно паршиво, где бы ты не находился, и на протяжении последних восьмиста миль я только и мечтал, что о еде и нормальной кровати.

Я замечаю, что молюсь, чтобы она оказалась здесь.

Молюсь… как там звучит это выражение? Атеист в окопе? Именно.

Молюсь, потому что это, скорее всего, мой последний шанс. Молюсь, потому что ничего другого мне не остается. Молюсь, потому что заняться больше нечем.

Но я осознаю, что даже если Сью Эллен придет, то скорее всего будет на взводе из-за того, что я сюда приперся. Уверен, она почувствует, что находится под сильнейшим давлением, таким же сильным, как мое желание сделать все правильно, и вся эта ситуация — огромный скачок в наших с ней отношениях. Меньше всего я хочу, чтобы она выпнула меня на улицу, придя к выводу, что события развиваются слишком быстро.

Черт возьми, я заявляюсь к ней без денег и с сумкой, куда уместились все мои вещи.

Если хоть чуть-чуть на нее надавлю, то она может запаниковать. А если она запаникует, то я окажусь на улице. Так что, положение крайне щекотливое, сами понимаете. Я просто собираюсь вести себя как ее друг. Не буду ее целовать, не буду склонять к сексу, пусть живет как жила, делает все, что привыкла. Только в этом случае что-то может получится. А если и тогда нет, то пиздец…

Автобус глушит мотор, в салоне включается свет, а мое сердце останавливается, словно я принял дозу кокса, которая сейчас свалит меня на пол с конвульсиями.