Я не делаю все в точности как он велел.

Я сижу на бордюре и курю сигарету.

Куда ни глянь — дома унылые и полуразвалившиеся.

Я напеваю себе под нос песню Talking Heads.

Повторяю одни и те же слова снова и снова.

This is not my beautiful life

This is not my beautiful life.

Я закрываю глаза.

Держу их закрытыми.

Но лучше не становится.

Я все еще здесь.

И на другую жизнь рассчитывать не приходится.

Глава шестнадцатая

Итак, я пережил первую ночь. Хотя и проснулся от собственного крика, не понимая, где, черт возьми, нахожусь. Но потом я повернулся и увидел своего нового соседа, сидящего на узкой кровати, встроенной в стену, и по его лицу догадался, что напугал его до усрачки.

Я перед ним извинился. Он хмыкнул, улегся обратно и повернулся лицом к сероватой стене. Натянул одеяло так, что голова почти скрылась из виду.

Сейчас выходные, поэтому, насколько я понял, разрешается поспать подольше, но мне это не особо помогает. Образы из недавнего кошмара снова и снова проносятся перед моим расфокусированным мутным взором. Мне снилась Зельда. Разумеется. Ей дали некий яд, и она умирала на полу в доме моего отца в Пойнт Рейес. У меня никак не получалось правильно набрать телефонный номер и позвать на помощь. Я не мог дозвониться до больницы. Все было закрыто. Никто не отвечал на мои вопросы. В конце концов, кто-то сказал, что мне ее уже не спасти. Ее больше нет. Этот человек заявил, что мне остается только похоронить ее. Я обнимал ее, захлебываясь криком.

Черт возьми.

Даже после всего, что случилось, она по-прежнему снится мне почти каждую ночь. Я все жду, когда же начнутся сны о Сью Эллен, но этого не происходит.

Как бы то ни было, я отказываюсь от надежды снова заснуть. Не бывать этому. Кроме того, я решаю, что лучше свалить отсюда до того, как я достану соседа по комнате больше, чем сейчас — несмотря на то, что он ведет себя как придурок.

Нет, на самом деле, он вряд ли является придурком. Он просто абсолютно неотличим от большинства других местных парней.

Прошлым вечером я сидел в маленьком дворике с несколькими молодыми парнями, болтал с ними. Они все выглядели одинаково — загорелые, мускулистые, с короткими волосами, спереди зализанными гелем. Они курили Мальборо, расспрашивали меня насчет наркоты и девчонок и после каждой истории пытались похвалиться, что в их жизни бывали случаи и покруче. Там было и несколько парнишек-хипстеров — взлохмаченные волосы, косые челки — кроссовки от «Converse» — узкие джинсы. Но и они ничем особо не отличались от остальных. Говорить они могли только о наркотиках и о том, как хотят с кем-нибудь потрахаться — явно кайфовали, хвастаясь, что принимали больше наркотиков, чем кто-то другой. Даже некоторые из парней постарше подходили к нам и тоже говорили про наркотики, секс и о том какую дичь станут вытворят, когда свалят отсюда.

Никто не заикался о надежде. Казалось, все только и мечтают, что выбраться отсюда. Поэтому я курил одну сигарету за другой. И начал придумывать, как именно покончу с собой.

Ребята, такая жизнь усилий не стоит.

Но наступил новый день.

Солнце греет сильнее, чем прежде — на смену зиме приходит весна. Разумеется, я пиздецки устал, но соглашаюсь сходить вместе с несколькими другими парнями на встречу по «12 шагам», просто чтобы посмотреть, как тут все устроено, понимаете? Двум мужчинам из этой компании хорошо за сорок, и вчера ночью они не принимали участие в разговоре, может это что-то да значит.

И, как бы то ни было, собрание всего в паре кварталов отсюда, почему бы не прогуляться вместе.

Слава Богу, что мама прислала мне эти пачки сигарет, когда я был в «Safe Passage», иначе без них, боюсь, у меня совсем бы крыша поехала. Но она их прислала, и поэтому я курю все утро.

Насколько вижу, городок довольно пустынный — его рвут на части сети супермаркетов и кафе с фаст-фудом. Все дома похожи один на другой, стоят, тесно прижавшись друг к другу, а перед ними зеленые газончики, смехотворно неуместные в этом засушливом пустынном месте.

Мы проходим мимо заправки с большим мини-маркетом, и один парень из общежития, Питер, говорит мне, что именно тут все закупаются конфетами, газировкой и сигаретами. Я его благодарю.

Напротив здания, где проходят собрания, есть небольшой парк, там снуют туда-сюда подростки-скейтбордисты. Меня забавляет то, какими злыми, яростными и полностью сосредоточенными на своем деле они пытаются казаться — все с пирсингом, с татуировками, с яркими волосами и с кошельками на цепочках — орут друг на друга, плюются и все время повторяют «чувак, чувак».

Но все-таки некоторые из них чертовски круты, и я внимательно наблюдаю за ними, избегая разговоров с людьми, столпившимися перед входом в здание.

В такие моменты, перед началом собраний и после того, как они заканчиваются, всегда чувствуешь себя чертовски некомфортно.

Блин, а ребята в ЛА еще устраивали посиделки с кофе примерно за час до начала собраний. Большинство участников собраний там переговаривались друг с другом, отпускали шуточки и всегда — всегда — смеялись и похлопывали друг друга по спине. Что же до меня, то, признаться (за исключением тех случаев, когда я приходил с парой друзей), я на этих посиделках прослушивал старые голосовые сообщения или писал кому попало, просто чтобы создать видимость бурной деятельности.