Мы с бабулей экономили как могли. Каждый вечер я помогала ей пересчитывать монетки и смятые банкноты, которые она приносила домой. Они всегда были темными от ее трудового пота.

Как-то раз бабуля вернулась пораньше — и с велосипедом. Погладив его ржавый руль, я рассмеялась. В нашем районе велосипед был только у господина Лыонга, но он занимал высокий пост в партии. Я надеялась, что бабуля разрешит мне иногда кататься на этом самом велосипеде. Вот Тхюи обзавидуется! Она по-прежнему со мной не разговаривала, а я старалась ее не замечать. Отныне я дружила только с американской девочкой Лорой, деревянной куклой Пиноккио и кузнечиком Мэном.

Бабуля показала мне сертификат от Министерства общественной безопасности Ханоя, где говорилось, что она — полноправная владелица велосипеда. На нем даже висел номерной металлический знак с надписью «3R-3953». Мы обнялись и запрыгали от радости. Чтобы отпраздновать это событие, бабуля даже взяла выходной и повезла меня на Шелковую улицу. Спутницей нам стала луна, яркая и круглая. Мы полюбовались деревянным домом с пятью уровнями. В серебристом свете он казался совсем древним и сказочным со своими деревянными дверями, покрытыми резными цветами и птицами, с керамическими драконами и фениксами, которые парили над изгибами крыши. Интересно, пережил ли бомбежку дом моих предков? И когда я смогу отправиться в те края и прикоснуться к бабулиному детству?

Теперь бабуля могла передвигаться по городу быстрее и обслуживать больше покупателей. Она расширила свой ассортимент и стала продавать зимние куртки, дождевики и радиоприемники. Некоторые из них даже ввозились из Китая и России.

Работа помогала бабуле узнавать новости о войне. Она рассказала, что Северная армия продвигается на юг и выигрывает одну битву за другой. Но я всё равно боялась, что родители не вернутся. От них и о них не было вестей. Мы получили письмо только от дяди Дата — он писал, что очень сильно по нас скучает и что у него всё в порядке и сейчас они с товарищами движутся на Сайгон. Еще, наверное, он страшно скучает по своей возлюбленной Нюнг. Она встречалась с дядей еще со старших классов и работала бухгалтером. И ее одну нисколько не тревожило, что бабуля стала торговать. Нюнг часто навещала нас, а если бабули не оказывалось дома, учила меня ездить на своем велосипеде. Я надеялась, что дядя Дат скоро вернется и женится на ней.

Шли месяцы. Мне исполнилось четырнадцать. Бабуля работала, не покладая рук. Как-то раз она заключила меня в крепкие объятия и сказала:

— Думаю, нам уже хватит сбережений, чтобы построить себе простой кирпичный домик.

У меня глаза на лоб полезли. Наша хибарка уже едва выдерживала порывы сильного ветра. В жаркие дни железная крыша раскалялась, как сковородка, а в дожди протекала.

— Возможно, придется подзанять денег, но мы всё вернем, — продолжала бабуля. — Давай обустроим три спальни!

— Где мы возьмем столько места? — я оглядела нашу крохотную хижинку.

— Захватим чуть-чуть на заднем дворе. Одна комната будет родительской, в другой поселятся Дат и Нюнг, а в третьей мы с тобой. — Бабуля улыбнулась. — Не хочешь нарисовать план нашего нового дома? Хотя бы простенький. Что нам понадобится, как думаешь?

— Бомбоубежище!

— Да, это самое главное. Где же мы его сделаем, у входа в нашу спальню?

— Лучше сделать три, бабуль.

— Для трех спален. Какая ты предусмотрительная! А что насчет гостиной и столовой, где мы будем есть и болтать?

— Еще нужна кухня и уборная!

— И светлый просторный уголок, где мы поставим тебе письменный стол!

— Его можно поставить у окна в нашей спальне!

Так мы с ней и спланировали будущий дом. Я нарисовала схему, и каждый вечер мы с бабулей ее совершенствовали. Окна мы решили сделать повыше, чтобы избежать любопытных взглядов. А когда схема была готова, бабуля отнесла ее в Старый квартал, где один архитектор нарисовал на ее основе план посерьезнее. Он обозначил, где лучше разместить розетки и трубы, хотя электричества нам почти не давали, а воду к нашему дому и вовсе не провели.

Я с нетерпением ждала строительства. Тхюи по-прежнему жила в своей хибарке, и я была уверена, что она захочет ко мне в гости.

Спустя несколько недель бабуля вернулась с работы, широко улыбаясь.

— Я нашла бригаду строителей. И получила разрешение на покупку цемента и кирпича.

— На это нужно разрешение?

— Иначе материалы заберут по дороге. — Бабуля приблизилась к моему уху. Ее дыхание защекотало мне кожу. — Строить придется очень спешно. Соседи наверняка начнут любопытствовать. Если тебе начнут задавать вопросы, отправляй всех ко мне.

Я кивнула.

— Я сходила в общественный комитет за разрешением на строительство. — Бабуля показала мне документ с огненно-красной печатью. — Его чуть ли не вымаливать пришлось. Там всё расспрашивали, откуда у меня деньги. И вот пока меня пытали, зашел Чыонг — он с Тхуаном в одном классе учился, — и велел своим товарищам от меня отстать. Сказал, что я четверых детей проводила на войну, чтобы защитить страну от американского вторжения, и мне непременно надо разрешить отстроить дом заново.