Я подошла к бабуле и заглянула в сковороду. Говядина! На сковороде жарились кусочки мяса, тоненькие, как бумага.

— Единственное, что мне не нравится в торговле, так это то, что мне придется часто отлучаться из дома, и я не смогу о тебе заботиться, — сказала бабуля, щурясь от дыма.

— Я и сама могу о себе позаботиться, бабуль. Помнишь, как ты перепугалась недавно ночью? И напрасно!

Бабуля отвернулась нарезать еще лука, а я стащила несколько кусочков говядины — прямо так, пальцами — и забросила их в рот. Язык тут же обожгло, глаза заслезились, но желудок возликовал!

Я быстро утерла рот, пока бабуля меня не поймала. Она добавила в мясо горсть имбиря и лука и стала всё это размешивать. Ее палочки заплясали над сковородой.

— Ну извини, — сказала бабуля и сбрызнула мясо рыбным соусом. — Я зашла домой к Туи, а ее мама сказала, что тебя не видела.

— Я играла во дворе у них за домом, бабуль! Пожалуйста, не переживай ты за меня так!

— Гуава, я обещала твоей маме о тебе позаботиться. И не могу допустить, чтобы что-то слу…

— Ты что, не видишь, какая я теперь большая и сильная? — Я взяла бабулю за руки и потянула вверх, чтобы мы встали рядом и она увидела, что рост наш уже сравнялся. — и если кто решит меня похитить, я ему задницу надеру! — Я попыталась ткнуть бабулю пальцем в живот. Та проворно отскочила и перехватила мою руку. Тогда я прицелилась ногой ей в пах. Но и тут она ловко отразила удар.

— Ладно-ладно, не стоило мне забывать, что я научила тебя приемам уличного боя, — бабуля рассмеялась. — Только дай мне мясо дожарить, а то мы всё тут спалим.

Бабулина новая работа подарила мне свободу. Торговля занимала чуть ли не все ее время, и я тоже дома не засиживалась. После школы я обычно шла к Тхюи. Мы с ней прыгали через скакалку, сплетничали, лежа в гамаке, а еще гуляли по самым разным районам Ханоя. Даже до Красной реки [22] доходили и сидели на берегу, опустив ноги в воду, а ветер играл нашими волосами.

А для бабули Старый квартал превратился в лабиринт, где она осуществляла свои тайные операции. У нее не было своего прилавка, и она никогда не носила товары с собой. Надев на голову шляпу non la, чтобы уберечься от палящего солнца, она ходила вокруг госмагазинов, высматривая клиентов. Условия сделки обсуждались шепотом. Как только бабуля сговаривалась с покупателем о цене, она вела его в другое место, где он отдавал нужную сумму и получал товар. И на протяжении всего этого времени за сделкой наблюдали бабулины товарищи. Как только на горизонте показывался полицейский или солдат, следящий за порядком, все бросались врассыпную.

К тому времени в ханойском небе уже давно не появлялись американские самолеты. Бабуля пользовалась этим затишьем и работала день и ночь. Под глазами у нее залегли темные круги. Кожа побурела от солнца, на ногах появились мозоли. Но в награду за все пережитые опасности она приносила продукты, одежду и книги для меня. И часто пела дома.

— Пока голос не покинул меня, я жива, — как-то сказала она мне, припоминая случай, когда ей пришлось нести дядю Санга в Ханой, за три сотни километров. Тогда мой дядя был младенцем. А теперь он солдат. Где он воюет, жив ли он? Живы ли мои родители?

— Бабуля, — спросила я как-то вечером, — а почему тетушка Хоа нас не навещает?

Тетушка Хоа была женой дядюшки Санга и жила в квартире неподалеку от Ханойского оперного театра. Ее родители были высокопоставленными чиновниками-коммунистами.

— Думаю, в ближайшее время мы ее не увидим, — ответила бабуля за ужином после долгого трудового дня. Была уже почти полночь. Бабуля взяла палочками немного водяного шпината, окунула в рыбный соус и отправила в рот.

— Как же так? Разве она не должна заботиться о тебе, пока Санг в отлучке, бабуль?

— Она принадлежит к другому, высшему классу. Правила ей не писаны, — бабуля пожала плечами и выловила пару крошечных креветок, которые я приготовила с сочной карамболой [23] .

Бабуля прожевала креветки и промокнула губы.

— Вкуснотища. Да ты у нас скоро шеф-поваром станешь!

— Бабуль, я знаю, что тетушка Хоа занимает высокое положение в партии, но мы же ее семья, разве не так? — не отставала я.

— Так-то оно так, но это вовсе не значит, что ей можно выказывать нам сочувствие. Слухи сейчас далеко разносятся, и ей известно, что я приторговываю. Уверена, она еще не скоро нас навестит. Никому нынче не хочется иметь со мной дел — это чревато неприятностями.

— Так вот почему соседи к нам в гости больше не ходят, если не считать госпожу Нян…

— Гуава, это неважно. Самое главное, что у меня есть ты.

Спустя несколько дней я пошла в гости к Тхюи с тарелочкой banh cuon, которые мы с бабулей приготовили вместе. Она очень любила эти блинчики из рисовой муки с начинкой из свинины и мелко нарезанных грибов.

— Ее нет дома, — бросила мама Тхюи, не успела я и порог переступить.

— Я ей кое-что принесла, тетушка, — я показала тарелку.